Над вскрывшейся рекой

­Срывается рябь каждым гребнем забеленным.
Её бы на тропики не променял...
Стою как плыву уносящимся берегом
не только по Каме – по всем временам.

Взмываю в былое, чудесно подброшенный
мечты катапультой, взбираюсь наверх
и вижу в тумане далёкое прошлое
и как на ладони мой первенец-век.

...Встречается Юрий Живаго с Ларисою.
Распахнутый пермский-юрятинский дом...
А росчерк на «бисере» – слово Борисово;
подслушанный сумрак – его баритон...

Там кто из окна обессиленно бросился?
Второй, но высокий больничный этаж...
ЗэКа Мандельштам жаждет выйти из розыска.
Швартовы от жизни – в Приморье отдашь...

Угасшая Чердынь – далече от Ладоги,
не Санкт-Петербург, не былая Москва.
Но кто в петле той? Ты опомнись, Елабуга!
Вскипела студёно вода у мыска...

Марина, Вы где? Не терплю бутафорского.
Сбивается с ног не один следопыт.
Да разве инкогнито Вам в удовольствие?
Увы, не вернуть... Хоть бы правду добыть...

Едва ли уместен салют был бы пушечный –
хватающий души в объятья удав.
Я снова стою, но как в воду опущенный:
поэзии чистой святая вода...