Вкус

Вкус — это ощущение,
возникающее при воздействии веществ
на рецепторы.
С медицинской точки зрения, конечно.

Так сложно,
что последовательно
заставляет задуматься —
что запретно.

Но и то, что дозволено,
не всегда верно.
Как и всё,
ныне несущее.

Можно и молчать,
и небрежным быть,
существуя где-то поблизости,
но никогда —
не тянуться к настоящей близости.

Может, и покажется,
и даже соблазн на нежность
не отступится,
показавшись —
что ты ближе, чем кажется,
не грубо,
и так деликатно,
может, даже учтиво —
на те трепетные слова
и последующие мотивы,

в которых смята
прошлая неуверенность,
в которых изъяты
те блики,
лица,
голоса их осуждения —
в коем веке известные,
их потёртая
в скованном времени душа.

Изломанная верность,
незримая до безумия тоска —
вломанная,
поддельная.
Существующая.

Может — терпкая,
но и иногда — безвкусная.
Тоска,
и как явление —
природа их неизменчива.

Можно не защёлкивать
вчерашние рельсы.
Можно считать,
что ты насытился,
хотя в голове — ерунда,
но ты жаждешь смысла.

Вкус —
это просто то, что даровано.
Вкус —
это то, что даже не сломано.
Вкус —
это нежность,
с какой бы ни была стороны.
Вкус —
это то,
что ты никогда не пробовал.

И даже западно-северный,
с видом на солнце,
грозящий волнением позабытых уст,
проснётся от цикла сознания
и ясности,
радостных от признания
и существования —
материнских рук.

В комоде,
где хранишь свои тайны,
или в голове,
где так усердно ищешь сознание.

Но мы же не вечны,
и когда-то тоже
любовью их посыл сложится.
Может, кто-то задумается.
И обязательно вернётся —
в неведении,
напуганный,
никому и себе не нужный.

И даже то, что слеплено —
пусть есть.
И то, что растаяло —
всё ненужное, наверное,
непреодолимое до невероятия.

И взять это,
всё принятое как данное,
вложить в то, что следует —
и, может быть, вероятно,
изъятое —
вкус наполнит доверием,
если это возможно.

И быть, конечно, этому —
реальностью.
Бездонным холодильником.
И духовым шкафом.