Мой ласковый и нежный зверь по мотивам произведени

Несётся вальс, как выстрел, над водой,
За рекой догнивает усадьбы флигель.
Оленька верила — мир был простой,
Где подвенечный алтарь и священнослужитель.

Но граф с глазами, полными огня,
Умён, как демон, вежлив и опасен.
«Не бойся клетки, девочка, — сказал, —
Твой рай в моих руках — он так прекрасен».

Меня он убивал на «раз» и «два»,
Когда кружил в объятьях нежно-злых.
Сергей Петрович прятал в сердце те слова,
Что застревают в сумерках густых.

Я — канарейка, глупая, в шелках,
Что пела, не заметила ареста.
Мне острой шпагой по моим стихам
Прошлись мужской изысканностью жеста.

«Не надо жалости» — твердил экран,
Но жалость тут — лишь глупая помеха.
Вонзили нож, и юрко бросились в туман,
И я рвалась туда, где пылкость и утеха.

И Оленьки предсмертный визг— как мой повторный всхлип.
Сошла вуаль и спал эффект флюида.
Когда мужчина слишком остр и дик,
Бессмертие девичества убито.