Горький

Максимыч вышел — багровее меди,
Глаза горят, как у больных медведей.
Он плюнул в лужу, закусил усы
И рявкнул так, что вздрогнули часы:
«Стыд! Позорище! Срамцы!
Кого плодят российские писцы?!
Я вас читал! Я три ночи не спал!
Я, старый чёрт, рыдал и хохотал!
Не над строкой — над вашей пустотой,
Над вашей мелкой, снулой суетой!

Таланта нет! Я повторяю вслух:
В России вымер благородный дух.
Одни слюнтяи, нытики, слизняк!
В стихах ни рифмы — жалкий лепетняк!
Я стыд за вас испытываю, суки!
Где боль? Где грязь? Где босяцкие штуки?
Вы пишете про «ласковый рассвет» —
Да вам в лицо плевать, в вас жизни нет!
Страдания по вере? Брехня! Фальшь!
Любовь у вас — резиновая блажь!
Никто из вас не резал вен в ночлежке,
Вы даже водку пьёте без усмешки!

Где рифма?! Ваша рифма — «кровь-любовь»?
Тьфу! Мерзость! Выворачивает бровь!
Я в «Жизни Клима» сортирный мат
Стыдился меньше, чем ваш томный взгляд.
В вас нет идеи! Мышцы нет! И жилы!
Вы трупы, что в гробы себя вложили
Без погребенья, тлея наверху.
Я плюну в каждого! Я на духу
Скажу при всём честном и подлом сброде:
Вы — позвоночные при всём народе,
Но позвоночник ваш — из киселя!
Чтоб вас засыпала сыра земля!

Я стыд свой матом выжгу в небеса!
Я Горький! Слышите?! Откройте паруса,
Пока я их не разорвал зубами!
Эх, Сталин! Был ты зверь, но между нами —
При нём боялись и стихи писали,
Как гвозди в крышку гроба забивали!
А эти... эти скурвились совсем.
Не буду с вами! Не поем! Не съем
Гнилую пищу ваших мелких душ!
Пошёл обратно в гроб. Устал от стуж
Душевных ваших. Холодно и пресно.
Позор вам, суки. Искренне и честно».