Рецензия

Меня, ещё дымящего
Строкой и рифмой колкою,
Впихнули на разборочки
В какой;то жуткий зал.
Там дядьки с мятой челюстью
И дамочки с иголками
Решали, стоит мучиться
Или уже вокзал.

Я думал — будут слушать хоть,
Там музыка и лавочка,
А тут сидят с блокнотами,
Пюпитры — в два крыла.
Они, с утра накушавшись,
Не слушают, а думают,
И главная забота им —
Чтоб рифма поплыла.

Один, с лицом кирпичиком,
Ведёт собранье пышное:
«Ну что ж, в стихах встречается
Мотивчик, так сказать.
Но автор — не типичный он,
Мышленье не эфирное:
Вот здесь бы надо вставить „кровь“,
А он посмел — „кровать“».

Второй клюёт селёдочкой,
Ворчит про форму, гадина:
«У вас деепричастия
Стоят не в том ряду.
Зачем нам эти лодочки,
Когда строка — не ладная?!
Мы вам сейчас за счастие
Чуть подотрём строку».

Я был весьма читающий,
Поэтом был я с ритмами,
Я нёс в себе расколы
И спазмы городов.
Мой класс — стихослагающий,
А вид… они не примут ведь,
Что я не сплю с вокалами,
А вою у дворов.

Ко мне с ухмылкой движутся
Два кадра филологии.
Глаза блестят ледышками
На площади трёх луж.
Они, увы, не сдвинутся
По стихо - биологии,
Им нужен слог напыщенный ,
Внутри хоть даже - чушь!

Один промямлил, жмуряся:
«Сей автор слишком мрачен.
В поэзии должна журчать
Водичка и сирень».
Я крикнул: «Братцы! Сдуйтеся!
Сюжет ведь не оконченный!»
А он: «У вас ажурная
Не та проходит тень».

Вот так и судят граждане,
Сердясь на непонятное.
И тянут, словно мышь за хвост
Привычный им шаблон.
Им твердолобым важно всем,
Чтоб стих звучал приятнее,
И чтоб поэт поддатлив был,
И кланялся в поклон.

А я — я злой и вздыбленный,
Мой стих — коса на камень,
Я не пишу для галочки,
Я струны рву пером!
Но кто поймёт, взрыд, рёв ли там
Даётся без прозрения?!
Кто назовёт похабно так
Поэта - дураком?!

Они ж в антракте крутятся
И шепчутся, убогие:
«Он, видимо, из выпивших,
Зачем так голосил?»
Я им же громким голосом
Мешал своею строгостью,
Хлебальники затихшие
Имеют свой посыл.

Берут они не круто ли?
Я к ним пришёл не с паперти.
И текст мой не с булавочки -
Я жилы вскрыл пером!
Заставят - отчекрыжили б!
Кровь с рифмы так и капает!
И я в обойме планочки
Заряженный патрон!

Но я не лягу шмарою!
А может, натворю им что?
В конце концов, бумаженька
Стерпела, говорят.
Средь них бывают особи
И с мышцами в надбровии,
Кому моя поклаженька
Не как пинок под зад.

Я вижу: тётка с локоном
В углу сидит нахмурившись,
Глаза — не из фаянсовых,
Не пусто в глубине.
Она листочки комкает,
Карандашом играется,
И взгляд такой прищуренный
Дыру — прожёг во мне.

Я в горле горечь комкаю:
Поймите, ведь не гаер я!
И не жучок под лупою,
А бился сам с собой!
Но кто спасёт от ломки той,
Кто мне нальёт тут водочки?!
Ведь критик, сука, глупенький,
РулИт моей судьбой.

И, как в дурной истории,
Пока все рты раззявили —
Хоть тётка та гундосила,
Но кто силён, тот прав.
Я с этой территории
Своих непонимателей
Сначала в стол задвинул,
А после — в книжный шкаф.

Скандал в журнале сляжется,
Но у меня - всё дома.
И дышится, и кажется
Уже не всё так стрёмно.

И вот, сижу сияющий,
Без всяких там обид…
Жаль, над моим изданием
Другой уже крапит.