Исповедь рванных слов

Бар на берегу Камчатской Невы,
Лучше кабаков и бордель,
И мои стихи не о любви —
Невоспитанная mademoiselle.

Однако…

Я уныл под скорбящий романс,
Порой — в страстный, в чистый,
И покой моих душевных пьянств
Царапает сердце, под писк крыс.

1

Я захожу, семнадцатилетний,
Коротко стриженный, прыщавый,
От спирта немного бледный,
От жизни худой, даже костлявый.

Я подхожу к барной стойке,
Говорю ему, бармену,
Хвастаясь большой монеткой:
«Налей того вина на полке,
С вульгарной этикеткой».

Бармен, наливая вина,
Сонно спрашивает меня:
«А ты своей дарил цветы
Просто так, не для подарка,
А от любовной скукоты?»

Я, стыдливо ухмыльнувшись,
Отвечаю: «А тебе какое дело?
Я не дарил цветы» —
И в стакан уткнувшись,
Говорю ему про смысл красоты:

«Эти бархатные алые розы,
Эти сиреневые длинные лилии…
Это как: „Нет смешнее прозы“,
Чем писать автора фамилию».

Бармен ехидно мне говорит:
«Значит, парень, ты ещё молод,
Сердце у тебя ни на том горит.
Я скажу тебе, но за это меня уволят:

Из глаз твоих бежит цитата,
Как лукавая новость радиосвязи.
Один — краснее Гавайского заката,
А другой — чернее деревенской грязи».

2

Я ушёл скорее. Странное ощущение:
Будто всё прошлое стало настоящим.
Это настоящее, как неохотное чтение,
Не имеет смысла,
И тратит время уходящее.

Я стихи пишу, теперь хочу рассказов.
Но выпить нужно сначала с горя.
Где же кружка? Попью из ладоней
Моей знакомой подруги с перегаром.