Я мертва уж который год. 4

Я мертва уж который год,
С Навьим мраком во век обрученная.
А живые, во зле весёлые,
Молвят в след: «Чернокнижкиком быть обречёна»,
И, смеясь, на потеху дворнягам,
Склочным бабам да побитым котам,
Упоённо судачат, будто сам Дьявол
Спешно топает за мной по пятам.
Коли правы, то его дорога
Высшей волей легла к воротам.
А дальше двое – иная уже природа –
Год за годом отпевают высокими нотами
Девкой глупой взятый удел –
Вот уж наглость! – у самого Рода.
- Да не устрашат меня незнакомые тропы,
Не убояться мне и ночных теней,-
Отзываюсь им средь огня свечей, -
Всё пришедшее –  священный елей.
Мне – моё, а чужое – отторгнется.
Да и вам бы домой, в жаркий юг и  на дно колодца,
А всё ж нет… Целый день у оконца
Не поднявши глав своих к солнцу…
Эти двое, с иной природой,
Наблюдают, как шепот стелется на студёную воду,
Как рябит от дыхания гладь.
Ворожить мне – не колдовать.
Покажи, вода, да расскажи,
Кто скрывается во лжи,
Кто мне встреча роковая,
От кого спасенья нет.
Ловит, ловит гладь воды,
С тёмной выси свет звезды,
Кажет гладь шаги Луны:
Даль далёкая хранит
В белизне мужских ланит
Страх признанья и неверий –
Знает, уж давно потеряна
Привязи былая сила…
Был бы кто да объяснил бы:
Тишь сиротства громкой болью
Душу стонущую колит,
И в висках стучит – безмолвие.
Не откликнется никто.
Правда  страху решето.
Водной глади говорочек
С дальней дали вдруг  перескочит
На ближайшие просторы.
- Вор это! Тот самый вор! –
Двое спешно мне бормочут.
Гость незваный в час ночной,
Окруженный дружей сворой,
Горячеет в разговорах,
Кроет шутками и смехом
Запертый в сундук успех –
Чародейки серый мех.
- Смерть твою вручил он другу, -
Часовые ждут испуга,
Что собьет на полпути.
- Чтож, гостя надо б навестить,
Смелости его польстить…
Переглянулись мои караульные.
Я им вечно буду неразумною.