Тень у хмельного фонтана

В том вишнёвом саду, что на заднем дворе,
Проходили когда-то банкеты;
И порой растворялись в вечерней заре
Взмахи вееров, смех и корсеты.

Там фонтан, по молве, был отчаянно пьян,
И дразнил тишину лёгким шёпотом ветра;
Сколько дам разливали улыбкой дурман
От заката и вплоть до рассвета.

В том саду, по легенде, витала любовь,
И рождались и ссоры...дуэли;
Там горячая кровь закипала — и вновь
Остывала в тени у аллеи.

В том саду... я тогда был совсем ещё мал,
Мой отец был при доме садовник;
Ну а я наблюдал, как под вишнями ждал
Молодой лейтенант, беспокойный любовник.

Он являлся в сукне, с белой розой в петле,
И галун его мягко светился;
А она, словно грёза, скользя в полумгле,
Шла — и сумрак у ног её вился.

Белоснежный рукав, серебро в волосах,
На запястье — полоска браслета;
И жасмин, и амбра замирали в кустах,
Будто ночь берегла их секреты.

Ей ладонь целовал у ночного фонтана,
Где звезда колебалась в воде;
Ну а в верхнем окне, за покровом тумана,
Чей-то взор проступал в темноте.

После — шёпот лакеев, письмо, револьвер,
Полуслово, перчатка, угроза;
И рассвет над кустами был бледным и серым,
Словно ждал рокового вопроса.

А потом за шпалерой, где дышал шалфей,
На рассвете прозвучал выстрел;
И осыпался цвет с этих тонких ветвей,
Как прощальный поклон юной жизни.

Он упал на песок, под навесом листвы,
Побледнев у немого фонтана;
И смешались с росой тёмно-алые сны
На манжете его из сафьяна.

А она всё стояла белее свечи,
Сжав в ладони платок серебристый;
И дрожал над прудом, догорая в ночи,
Свет фонарный, печальный и мглистый.

С той поры минул век. Нет ни дам, ни карет,
Ни шагов по гравийной аллее;
Лишь фонтан, как и прежде, хранит их секрет
И вздыхает под вишней, старея.

И когда зацветёт старый сад по весне,
Белым облаком тихо и странно,
Я всё вижу его в предрассветном окне
И её — у хмельного фонтана.