Ведунья и князь

Девка росла румяна да пышнотела,
Кровь с молоком, а замуж не захотела.

Сватает князь, и как тут ему перечить?
Кто же дерзнёт, чтоб князю - такие речи?

Пять сундуков с приданым стоят в светёлке,
Свахи в сенях толпятся, да всё без толку.

Нянюшка чешет девке льняные косы,
Тихо вздыхает, молча роняет слёзы,

Крестит тайком да прячет в душе тревогу.
Шепчет: "Касаточка, ты бы молилась Богу."

Сердится девка: "Вот ещё не бывало!
Что мне просить у Бога? Всего навалом.

Вон их - колтов, накосниц, перстней, запястий,
Снизок, колец, очелий - превсякой масти!

Впору солить их в бочках дубовых, право!
Лучше б ты, нянюшка, мне показала травы!"

- Что ты, родная, ясочка, голубица!
Аль на пуховых перинах тебе не спится?

Аль не по вкусу пряники, мёды, груши?
Всяк за такое житьё заложил бы душу!

Что ты удумала, милая? Стать волхвушкой?
Ты же не перестарка, не вековушка.

Зря ты томишься, будто зорянка в клетке,
Станешь княгиней, вскоре, глядишь, и детки.

Батюшка смотрит строго, почти сурово,
Дочка красива, статна и черноброва.

Правда, уж больно крут да перечлив норов,
Разве послушает нянькиных уговоров?

Девичий ум короткий, хоть волос долог.
Ей бы молчать покорно да очи долу,

А не строптивиться, дерзость смирить, гордячке!
Ох, довёдет до греха, прокляну в горячке!

Девка сжимает пальцы да хмурит брови,
Губы себе кусает почти до крови.

* * *

Поутру девку ищут, пришли в светёлку,
Нету, сбежала, подлая, втихомолку!

Люди потом болтали - да как им верить? -
Дикие, мол, в лесу разорвали звери.

Ленточку, дескать, видели на тропинке,
Иль за оврагом, иль на кривой рябинке.

Горю родных ни края нет, ни предела.
Десять годочков минуло. Что уж делать?

Слух прокатился по городам и весям,
Бают, живёт ведунья за синим лесом.

Всякие хвори словно рукой отводит,
К ней и купцы-бояре по помощь ходят.

Бедно живёт, а в пояс ей все с почётом,
А уж добра подносят - так то без счёта!

Тают хворобы от одного лишь слова,
Смотрит - и будто видит насквозь другого.

Бабы шептались, зябко от страха ёжась,
Будто бы на кого-то она похожа,

Где-то когда-то чья-то пропала дочка...
А уж тропа протоптана по лесочку!

* * *

Князь со товарищи ехал с большой охоты,
Да закружил их леший, завёл в болота.

Ну, и пока искали проходы-броды,
Князя змея ужалила с-под колоды.

Тут увидали тропку, на тропке - вешка.
Вышли к избушке: "Эй, отворяй, не мешкай!

Князь наш отходит, батюшка, раньше срока,
Он уж без памяти, дышит ли, ясный сокол?"
 
Вышла ведунья, смерила острым взглядом:
- Что голосите? Вас никого не надо!

Дней через десять будет ваш князь здоровым."
И заложила на дверь засов дубовый.

Князь открывает очи, глядит, дивится:
Пахнет смолою, мёдом, землёй, душицей.

Печка, сундук, ухват, веретёнце с пряжей,
Вот и хозяйка: "Что, пробудился, княже?

Вволю же ты належался, не будь в обиде!"
- Где я, хозяюшка, мог тебя раньше видеть?

- Аль не признал? Ну, так буду, видать, богата!
Ты ж меня, княже, лет десять назад как сватал.

Что же молчишь ты, уставился, не моргая?
- Я и не чаял... Вон ты теперь какая!

Всё бы глядел на тебя, не смыкая вежды,
Ты мне ещё желанней теперь, чем прежде.

Хочешь ли встать по правую мою руку?
Быть мне женой, соратницей, быть подругой?

- Вижу, теперь не князь ты, а друг сердечный!
Нынче ж убор достану я подвенечный!

Долго же он лежал в узелке за печью,
Долго ж я дожидалась заветной встречи.

Думала я с тех пор, как ушла из дома,
Кем бы жила я в княжьих твоих хоромах?

Что за княгиней стала б тебе тогда я,
Девка простая, глупая, молодая?

Что б я была - кремешок в золотой оправе?
Нынче ж тебе равна я в чести и славе.

Речь моя долгая, думка же немудрёна:
Муж - голова, а жена - то на ней корона!

Радость-то разлилася под высью синей:
Славит дружина князя с его княгиней!