Душа исследователь чуткий

***
Вновь гладь реки спокойна, да багряна,
Край неба оживает новым днем.
Испить бы вязкой свежести тумана,
Душой согреться зоревым огнем.

В задумчивости утра есть мгновенье,
Когда весь день грядущий предстаёт,
К тебе спешит он солнечным твореньем,
Вобравший краски, звуки, птиц полёт.

Как вечны, как расписаны нам роли,
И пьесы гениальней не найдешь.
Но каждый раз мне дороги до боли,
Рассвет, река, предутренняя дрожь.

***
Дирижёр зима последний взмах,
Сделает для мартовской метели,
Музыкой, остывшей на ветвях,
Не упавший снег с верхушек елей.

Вновь весна сюитой до мажор,
Зазвучит и в Солнце и в капели
И откроют свой зеленый взор
Небу оживающие ели.

***
Страну мою от края и до края,
Сквозь шум лесов, молчание равнин,
В дни увядания пересекает,
С печальным кликом журавлиный клин.

И кажется, что кто-то им ответит.
В пустынном поле, прямо от земли,
Сорвётся поминальный зов о лете,
И что его услышат журавли.

И понесут загадочные птицы,
Для дальних стран печаль родных полей,
Чтобы весною снова возвратиться,
А нам дождаться наших журавлей.


          9 декабря 2008 года,
       прощание с патриархом Алексием – II

Природа плакала с Россией,
Декабрьским проливным дождём,
О том, кто был её мессией
О том, кто светлым был вождём.

Отцовский облик седовласый
Храни вовек простая Русь,
Того, чей взгляд был прост и ясен,
Читалась в нём святая грусть.

ЛЮБИНСКИЙ ВЕСНОЙ

1
Снова тянет на Любинский,
Где ликует весна,
Кистью вечною Рубенса,
Пишет формы она.

Окна зданий смущённые,
Из-под крыш, сквозь капель,
Видят,
              пары влюблённые
Вдохновляет апрель.

2
Лужиц хрупкие льдинки
Рассыпаются звонко,
Солнце дарит смешинки,
Беззаботным девчонкам.

Тёплый вытер пьянящий,
Для меня сделал милость,
Чтобы вновь ты маняще
Из весны возродилась.


ЛИР 21 ВЕКА
        (вечная быль)

Раздав наделы и квартиры,
Подумал – торжествует мир,
А он доволен был кефиром,
Наш бедный современный Лир.

Идеалистом слыл от века,
Но к дочери попав на пир,
Так понял душу человека,
Как понимал старик Шекспир.

Кого он добрым словом тронет,
Кому и что он сможет дать?
Не рассчитал вновь Лир, на троне,
Не дочь – беспамятливый зять.

***
Какая нищая страна,
Не хватит адского терпенья…
Россия, в мире ты одна,
А сколько над тобой глумленья.

Иду просёлком.
Не спеша
дождь серебрит полей унылость.
Прекрасна, как Руси душа,
Над лесом радуга склонилась.

И, упоённый красотой,
Дуги с небесною расцветкой,
Я понял - нет Руси иной,
Ни царской и ни постсоветской.

А есть одна моя страна,
В ней радость, боль и вдохновенье.   
Но если в мире ты одна,
То дай нам Бог долготерпенье.

НА ПАСХУ ХРИСТОВУ
                1
Зазвучит пасхальный звон над Русью,
Предками, завещанный стране,
Здесь берёзки убелёны грустью,
Хороводы водят по стерне.

Небеса лежат в озёрной сини,
И любовь так истинно проста.
Кажется, что окна изб России,
Смотрят глубиной очей Христа.

                2
Светел строй берёзок в Пасху,
Не прикрывшихся, листвой.
Источает Солнце ласку,
Даль исходит синевой.

По просёлочной дороге,
Меж сосёнок да берёз,
С ликом светлым и нестрогим,
По Руси идёт Христос.

***
Пока нас помнят, мы живём.
Душа, она не знает тленья,
И в день родительский идём,
К могилам для поминовенья.

И лица, что глядят на нас,
Со стел, крестов да обелисков,
Мы вспоминаем блеск их глаз,
И звук речей, ушедших близких.

Да пусть не будет нам расплатой,
Упавший неба окоём,
На крест забвения распятый…
Пока нас помнят, мы живём.

***
Чёрт возьми,
уже подкралась старость,
Если б «седина,
да бес в ребро…»
Подступает
грустная усталость,
Вместе с ней
неверие в добро.
Стал брюзглив,
как Гарпагон Мольера
(только, что
добра не сколотил)…

К чёрту старость,
кто года измерил?
Вновь, как раньше
есть немало сил.
У поэта
не отнимут краски,
Целовать зарю
не запретят.
Жду рассвета,
Словно женской ласки,
Чтобы вновь
на Солнце кинуть взгляд.

***
Дал кров и стол друзьям
                всем лучшим
(а где ещё  мне их собрать?),
Мы стали разумом могучим,
Всё мирозданье рифмовать.

Хорей да ямб амбулаторно,
Лечили душу за столом,
Звучал анапест непритворно…
Украсил дактиль скучный дом.

Душа исследователь чуткий,
Всех отношений, связей, рифм…
Стихи не пишут за минутки,
Такое утвержденье – миф.

Пускай нахлынут в душу строчки
Про май, про яблоневый цвет,
Но завершит ли стих до точки,
Поэт не сможет дать ответ.


***
Ветви яблонь тронуты метелью,
Невесомой, нежной, как дымок,
Май – художник белою пастелью,
Украшает город вдоль дорог.

Жаль недолговечно украшенье,
И, бродяга ветер поутру,
Непредвзятое приняв решенье,
Сбрасывает с веток мишуру.


***
        Критику

«Лицом к лицу, лица не увидать…»,
Роль критика всегда не благодарна,
Но если критикуют вас бездарно,
Наверное, не надо отвечать.

«Давало слово новый мощный ток…»,
Но если передёргивают строчки,
Не понимая мысль твою до точки,
То жалок и смешон такой итог.   


МЫСЛИ ВСЛУХ
Меж самых отсталых народов,
У нас неприглядная роль –
Штампуют нам новых уродов
Табак, героин, алкоголь.

***
Тебя я узнал на запах и цвет…
Теперь у тебя товарища нет.

АРМЕЙСКАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ
                (шутка)

Баю – бай, звучит отбой,
Спи сержант, спи рядовой.
Ничего чудесней нет,
Коль в казарме гаснет свет.
    Припев
Чтобы сон был не печальный,
Спит на «тумбочке» дневальный,
Караульному луна,
Глаз слепит, лишает сна  } 2 раза

Баю – бай, звучит отбой,
Скоро будет выходной,
В этот день одно желанье,
Сбегать к милой на свиданье.
  Припев
Чтобы сон был не печальный,
Спит на «тумбочке» дневальный,
Караульному луна,
Глаз слепит, лишает сна  } 2 раза

Баю – бай, уж скоро день,
Вновь пилотка набекрень,
Прозвучит команда – «взвод»,
Будет дел круговорот.
Припев
Чтобы сон был не печальный,
Спит на «тумбочке» дневальный,
Караульному луна,
Глаз слепит, лишает сна  } 2 раза

Баю – бай, звучит отбой,
Унесись во сне домой,
Только к армии привык,
Жди приказ домой «старик».
Припев
Чтобы сон был не печальный,
Спит на «тумбочке» дневальный,
Караульному луна,
Глаз слепит, лишает сна  } 2 раза

ДВЕ  СУДЬБЫ
               
                Омская крепость,
у музея им. Ф.М. Достоевского
                1
Там, где Омь достигла поворота,       
Впала устьем в лоно Иртыша,       
Восстают Тобольские ворота,
Старина сокрыта, что душа.

От казармы путь
                лежит к острогу
Таинствами здания полны,               
Выходил писатель на дорогу –
Знаковая веха для страны.               

Размышлял о многом             
                в «мёртвом доме»,
Повторяя моцион не раз.               
Мир порочен был в
                своём изломе
Гений красотой его не спас.
                2
          На месте омской школы № 112
  стоял барак, где был  в заключении
          Лев Гумилёв
В «мёртвом доме»
                рождался гений,
А в бараке пассионарность,
Жёстким эхом местоимений,
«Бронзовела» веков бездарность.

Жил идеей одной, не мнимой,
Что Рассею спасут науки,
Жаль, но годы бежали мимо, 
Их цена – арестанта муки.

Пусть былое покрыто мраком.
Разве скажут – вот бывший урка…
Где сидел он, за тем бараком,
Конный след от вечного тюрка.

Был снесён барак тот, однако,
Говорят, что жива идея –
Не покрыть нашу бытность лаком,
Недовольство веков пламенеет.

Оседлала этнос бездарность,
Кто свергать её будет снова?
Неизбывна пассионарность –
«Вечный двигатель» Гумилёва.
 
НА КАРТОШКЕ
В огороде у реки          
Комариный писк               
В небе плачут кулики, 
Вянет Солнца диск.    

И картофеля ботва –   
Черт ей только рад,      
Словно, дружная братва, 
Прячет клубней ряд.       

Нагибаюсь и скриплю,   
Как фрегат морей.            
Может лучше в коноплю,
Смыться поскорей.          

Но не дремлет тещин глаз.
Поле, оглядев,               
Теща шепчет в сотый раз,   
Любый ей припев:               

-Ведь всего – то  в двадцать пять,
Соток огород,               
Коль приехал зять копать,               
Не смеши народ…               

***
Военное детство,
да нищая старость,
За что же наследство
такое досталось.
А в сердце ни зависти,
ни чёрной злобы,
И лишь ордена на груди
высшей пробы.
Их жаль – за себя 
вновь бороться не смогут,   
Кому же им верить
прошедшим так много…
Берёт нас за горло
злобная грусть,
Когда их футболит
чиновная гнусь!
 
***
По утрам за мною ходят тени,
Непогасших с ночи фонарей.
Ты октябрь кладезь моей лени
В беспросветной сущности своей.

Накопил березового «злата»,
Бусами рябину одарил.
Их клюёт сорока воровато,
Набираясь для зимовки сил.

Не покрылись хрусткой
            коркой лужи,
Сохранив прозрачность
               летних снов.
Может и не будет вовсе стужи –
Необычно тёплым был Покров.
 
С НАТУРЫ
У стен медакадемии,
Табачный ввысь дымок,
Затяжки, словно премии –
Приятен, мятный смог…

Слетелась стайка девочек
На пачку сигарет.
Для них куренье мелочь и,
Привычки вроде нет…

А мне с натугой вериться,
Что это доктора,
Когда цигаркой щерится
Крутая детвора.

Здоровье на распятии
У наших докторов,
Дымят почти с зачатия –
Да так, что будь здоров!

***
Поэзия душе дается свыше,
Внезапно застигает словно рок,
И вот берёзок шёпот
                внятно слышен,
И дальних громов, гневный говорок.

Почувствуешь гармонию в молчанье,
Печальных верб на берегу реки,
В прикосновенье ветра есть
                признанье,
Что в ласковом пожатии руки.

Оно незабываемо, мгновенье,
Когда за строчкой оживает быль.
Когда струится в душу вдохновенье,
Переливаясь, как седой ковыль…
 
Да пусть грустит
          над тихой речкой верба,
Живёт трава молитвою дождя,
По чёрной пашне, опустившись с неба,
Шагает грач походкою вождя.
С НОВЫМ  ГОДОМ
Пахнет хвоей, мандарином,
Мы готовим оливье.
Вечер в отсвете каминном,
Гасит тени в хрустале…

Но сегодня не до сказки,
Тонконогую пихту,
Ставлю, гну не без опаски,
В крестовину не впихну.

На балконе, где пельмени,
Снег метет со всех сторон,
Провалившись по колени,
Бью провизии поклон.

Вечер теплит звёзды – свечи,
Рождества сгустилась мгла,
На селёдочные плечи,
Шуба свёкольно легла.

Всё готово?
            Все готово!
Так шампанского налей.
Снова бьют куранты.
Снова
Череда летящих дней.
 
***
Отчего-то стихи
не рождались в хоромах,
Где невольница – муза
в клетке била крылом,
У поэта – бродяги
не может быть дома,
Лишь Гаврило Романыч
воспевал званский дом,
В баньке Пушкин творил.
Тютчев шёл за повозкой,
С ним шагало бессмертье
в рифмах кованых строк.
А по питерской хляби
окраин неброских,
Незнакомке навстречу   
шёл задумчивый Блок.
ЭКО*
По новой, экстракорпорально,
Попробуйте меня зачать,
Чтоб мой геном стал идеальным,
Стал мозг компьютеру под стать.

Лишенный всяких недостатков,
А вместе с тем страстей и чувств,
Я стал бы на вино не падким,
Забыл табачный смрадный вкус.

Вступил бы в партию наверно
(партийность есть у нас в крови),
И мужем был бы самым верным,
Но что касается любви…

Напоминал бы я машину,
С аналитической душой,
Не смог бы отыскать причину
Любви прекрасной и большой.

Мой «генетический компьютер»,
Завис с тобой бы навсегда,
Когда б одним прекрасным утром,
Ты вместо - «нет», сказала – «да». 
*ЭКО – экстракорпоральное оплодотворение

***
Весной, когда вокруг всё оживает,
И вновь цветов рисуются штрихи,
Мир в музыке себя не исчерпает,
Ему как никогда нужны стихи

Они придут под чистый звон капели,
Под шум дерев, и тихий шелест трав.
Я радуюсь – стихи ожить сумели,
В душе моей всю суетность поправ.

Не разгадать загадки вдохновенья,
Но отчего-то каждою весной,
Аккордами любви звучат мгновенья,
И разве может быть весна иной…

***
А нам в Москве с тобою не ужиться,
Пока в крови жива провинциальность,
Меж суеты столичной будет сниться,
Родных полей звенящая бескрайность.

Не улицы, бегут людские реки,
И как-то трудно привыкаешь к лоску.
Пусть для иных столицы это «Мекки»,
Но я чудак, скучаю лишь по Омску.

И в светлые минуты возвращенья,
Оглядывая лик родного града,
Вдруг ощущаю радость от прозренья –
Я дома. Никуда спешить не надо.

***
От Рождества до Пасхи краток век:
Переживём Крещенские морозы,
А там уж март ускорит дней разбег,
Апрель до слёз растрогает берёзы.

Когда подспудно тает зимний груз,
Эмаль небес струится над полями,
Прекрасна оживающая Русь,
И сколько силы скрыто под снегами.

А в душу льётся колокольный звон,
С малиновым отливом, беспечальный,
В мир, оживающий со всех сторон,
Вторгается мотив Руси пасхальный.

***
И яблони в цвету и снег,
Такое может май позволить,
Свершив во времени побег,
Чтоб дачников вновь обездолить.

И утром, покидая дом,
Пройдя, сквозь белых яблонь пену,
Я изумляюсь, все кругом,
Подвластно снеговому плену.

Хоть знаю, короток тот плен,
Но, тяжек будет урожаю…
И цвет осыплется, как тлен.

А снег лежит не раздражая.
Весна, как время перемен.
Её венец – начало мая.