Он и Она

Он приносил ей в банке молоко,
Сгущённое, тягучее, как лето.
Она пила — неловко, глубоко,
И фыркала, и щурилась от света.

Он говорил: «Ну что ты как дитя»,
Салфеткой вытирал ей подбородок.
А море в щели дока, шелестя,
Смывало след от старых, ржавых лодок.

Она в ответ ему плела венки
Из водорослей бурых и блестящих.
Он их сушил на солнце у реки,
И запах был от веточек хрустящих-

Осенним сеном, прелью и теплом.
Он вешал их на гвоздик в коридоре.
А по ночам, когда гремел паром,
Она сидела в лодке, на моторе,

И слушала, как он во сне храпит
(Ну, как всегда — в бытовке у причала).
Ей нравилось, что он не говорит
Красивых слов. Ей этого хватало.

Любовь была — как старый водолаз:
Тяжёлая, неловкая на суше,
Но под водой, где прячется от глаз,
Легко несла его больную душу.

Она к утру варила крепкий чай,
Кладя в него ромашку и сомненья.
Он просыпался, тёр лицо: «Встречай —
Ещё один день нашего везенья».

Она кивала, пряча в рукаве
Слезу, что набегала ниоткуда.
Любовь — она не в парусном крыле,
А в днище, что течёт, но держит судно.

И всё же они вместе до сих пор,
Он чинит сети, а она у мола.
Вдруг понимает: это не позор —
Любить без обещания и слова.

И то, что он храпит, и то, что чай
Всегда горчит немного от сомненья, —
Всё это не «терпенье», невзначай
Слепое и упрямое везенье,

Которое, как ласковый сюжет,
Которое не просится наружу.
Она встаёт. Набрасывает плед.
И выдыхает в утреннюю стужу...