Там, где бродил в закат...

Там, где бродил в закат, где я пил, как мог, до беспамятства,
Я был стар, но мог отличить врага,
И я друга берёг от чужих и себя.
Он был молод и глуп, он как сын для меня,
И я с ним — как в бой, до конца, до конца.

Я был пьян, но я мог не брести туда,
Где чужой рацион и еда не моя,
Но я шёл в закат, я был глуп, но я стар,
От ошибок своих и чужого не брал,
Когда шёл я пустым, я небес не терзал
И закон восхвалял о покое другом,
Как меня отнесут и положат внутри,
И придёт фараон, жестом скажет: «Сожги».
И слугу мне найдут, кто не скажет «нет»,
Он меня отнесёт, подготовит дрова,
Но из жалости вдруг закопает меня.

Вся та брань не моя — заберите её и верните туда,
Где её вы нашли, закопайте, как клад,
Пусть его и найдут, и обнимут, возьмут,
И возвысят, скорбя: он был здесь, но тогда…

Ах ты, омут один, ах ты, омут второй,
И бренчу без конца у дороги пустой,
Ах ты, друг мой один, ах ты, друг мой второй,
Я излил душу вам, а в ответ мне покой.
Кто покойник из вас? А кого мне корить?
Кто из вас здесь со мной, чтобы душу залить?
Не спасти вам меня, ах, победа одна,
Я смешон и я глуп, но я стар, и для вас
Я в аду приберёг по котлу про запас,
Нам всем хватит котлов, нас посадят туда
И накажут за всё, как ни бейся с судьбой.

Ах ты, враг мой один, ах ты, враг мой второй,
Для чего вы со мной, чтоб вместе страдать?
Или, может, вы здесь, чтоб меня изодрать?

Ах ты, шаг мой один, ах ты, шаг мой второй,
Для чего вы мои? Чтоб шагать на покой?
Для чего мне отдан этот выбор земли?
Если даже и та не моя, не моя.
И сажай ты весь сад — ведь придут, заберут
И накажут тебя, как врага, как врага.