Спартак Москва. Смерть гладиатора, Лермонтов

Ликует буйный Город на Неве… торжественно гремит Рукоплесканьями Газпром-арена:
Униженный СПАРТАК — безмолвно он лежит,
Во прахе и крови скользят его колена…
И молит жалости напрасно мутный взор: Надменный временщик и льстец Арбитр-Прокуратор.
Венчают похвалой победу и позор…
Что знатным и толпе сраженный Гладиатор?
Он презрен и забыт… освистанный актер.
Уходит тайм второй — последние мгновенья
Мелькают, — близок час… вот луч воображенья
Сверкнул в его душе… пред ним шумит Москва
Олений Вал и Феди Черенкова брань - свободной жизни рай.
Он видит Десять титулов, оставленных дедами,
Тадеску к Федуну, простершего немеющие длани,
Зовущего к себе опору новых трансфертных огней…
Детей играющих — спартаковских детей.
Все ждут его назад домой с добычею и славой,
Напрасно, красно-белый раб, он пал, с своею белокаменной Москвой,
Бесчувственной толпы, Невы, минутною забавой…
Прости, развратный РПЛ, — прости футбол родной…
Не так ли ты, о Русский мир,
Когда-то пламенных мечтателей кумир,
К футболу клонишься своею красно-белой головою,
Измученный в борьбе сомнений и страстей,
Без веры, без надежд — о РПЛ - игралище детей,
Осмеянный ликующей Газпромовской толпою!
О Спорт ты - мир, не Газ, не Пром, не Чумный Пир,
не красно-белый, но и не сине-голубой.
И пред кончиною Он взоры обратил
С глубоким вздохом сожаленья
На юность светлую, исполненную сил,
Которую давно от язвы пораженья,
Без гордой роскоши беспечно он забыл.
Стараясь заглушить последние страданья,
Жадно услышав буйные фанатов призыванья,
ромб Старостина со звездою золотой он на груди расправил.
Он герой!
Он смотрит в будущее, слава с ним и жажда и желания.