Путь к свободе

Введение   Лучик

С годами угасает всё!
Увы, таков закон природы.
Но мы влюбляемся, живём
вплоть до последнего восхода.

На кончик кисти прилетел
осколок солнечного света.
Художник старый, между дел,
не обнаружил даже это.

Наутро, как всегда, на горб,
взвалил свой ящик и мольберты
Прихрамывая, тащит скорбь
к дверям, где рисовал портреты.

Так продолжалось много лет.
Ему на хлеб за них давали.
Не редко этот же портрет
использовался при запале.

Искусство, требующее жертв,
с негО оброк взялО немалый, –
Больной, старик, один как перст, –
почти ровесник для скрижалей.

Таверне не известен сон.
Когда художник появлялся.
«Прикондылял, Пигмалион! –
беззлобный хохот раздавался.

Голодным должен быть талант,
в потУ кусок свой добывая.
Поэт ты или музыкант,
тебя повсюду унижают.
Трезв посетитель и с утра
не жди хорошего заказа.
Введение кончать пора.
ПохмЕлимся – продолжим сразу!


Глава первая   Нелепый спор

На свете множество чудес.
Веками не смолкают споры
о том, где лУчшее из мест.
Но мы на берегу Босфора.

Пролив соединил моря,
а также Азию с Европой.
ВосхОдит дивная заря,
такую нарисуй – попробуй!

Справляя малую нужду
от непрерывных возлияний,
богатый щёголь на беду,
решил подлить ему страданий, –

«Старик! Ты, Мастер говорят!
Таких нет дюжины по миру!
Сваргань-ка быстренько закат!
Плачу я долларом, не лирой!

Сорвёшь сто баксов, как с куста,
коль до удара первой склянки,
по волнам с дивного холста,
корвет плывёт! Вот – слово янки!

За доллар месяц землю рыть!
Небесной манной для изгоя –
шедевр к полудню сотворить.
Он просит гонорар удвоить!

Американец побелел, –
дерзят! Невиданное диво, –
«Ты так под старость осмелел?
Или родился не пугливым?

Согласен! К делу, бизнесмен!
А кто наш уговор рассудит?
И что предложишь ты взамен?»
Вокруг уже сгрудились люди.

«Ты не теряешь даже цент,
пивком балУясь в холодочке.
А я лишусь всего в момент.
Карьере, значит жизни – точка!

Но есть условие одно, –
(где ложь царит, там правда глохнет.)
Судьёй тебя назначу, но(!)
Соврёшь, – язык навек отсохнет!

Спущусь поближе к бережку,
от шума-гама в удаленье.
Кишка грозится съесть кишку, –
от голодухи лишь мученья!»

Народ сочувствует везде,
кто риса горстку, кто – изюма.
Наперекор любой беде
пошёл решать он спор безумный.

Мольбертик старенький раскрыл,
Поставил холст свой самый лучший.
Крестом с молитвой осенил
во славу на земле живущих.

На этом кончена глава,
прошу простить меня за это.
Всё было правдою сперва.
В дальнейшем её просто нЕту!


Глава вторая   История сюжета.


Цветные руки старика
давно не бАловало мыло.
В волну их окунул слегка.
Весь моцион, читатель милый.

Что бродит в мыслях у него?
Зачем ввязался в эту свару?
Да захотелось одного –
всем показать, что он не старый!

Что так же властвует мечта.
Волнуют и весна и лето!
И повод лишь, картинка та.
И песня вовсе не допета!

А тут ещё в знакомом сне, –
под песню в тихой колыбели.
Что он малыш ещё совсем,
а мать с отцом не постарели.

Набор кистей не столь велик,
да красок в тюбиках пять дюжин.
Готов творить шедевр старик.
Вздыхает организм натужно.

Полвека раздирал кураж, –
нарисовать морскую битву!
Как он ведёт на абордаж
и все противники разбиты!

С годами остывает пыл, –
в кругу проблем ужасно важных!
И вот уже совсем забыл,
к чему стремился так отважно.

Держите ноженьки в тепле,
особенно в седую старость.
Пусть, за окошком вьюга злей, –
огонь в камине – просто благость!

Так, в размышлениях, берёт
он кисточку с лучом застрявшим.
А дальше – новый поворот,
что в третье мы главе расскажем.




Глава третья   Мазок к мазку

Обходится без уголька,
всё доверяя глазомеру.
Легко скользит его рука
и узнаваема манера.

Берёт палитру. Начертал
почти не глядя, что попало.
Потом, взглянул. В душе – обвал!
Как там всё красочно сияло!

В проливе, прямо между скал,
плывут навстречу два фрегата.
И каждый отсалютовал.
Флажками, а не канонадой!

Волна резвится за волной,
ласкаясь пенным завиточком.
Вокруг – эдемовский покой.
Тут смело можно ставить точку.

Но самой маленькой главой
не унимается тревога.
Прошу, читатель дорогой
проследовать до эпилога.

Пусть будет неопрятным он,
пускай написанный нескладно.
Но расставаньем удручён
и слова не возьмёшь обратно.

Эпилог  Расплата

Все говорят, что гений Пушкин!
Нам до него всем, как до звёзд!
Но он писал со слов старушки.
Был слог понятен, скор и прост.

Предусмотрел он все сюжеты.
Что не напишем – плагиат!
И я прошу пардон за это.
Коснуться гения я рад!

Так вот вернувшись к месту спора,
а не сбежав, почуяв страх,
представил полотно и скоро –
сэр с сигаретою в зубах.

«За это двести баксов надо?
К таким разводам – не привык!»
На этом кончились рулады,
отнялся у него язык.

Хозяин маленькой таверны,
огромный чувствуя скандал,
две сотни отслюнил мгновенно
и миллион на том поднял!

Коль Вам не надоело слушать,
читатель милый, дорогой,
старик тот заказал покушать.
Потом побрёл к себе домой.

Обед был тот незабываем!
Всего от пуза и за так!
Жизнь иногда бывает раем,
Признанье вАжно! Бакс – пустяк!

P.S.  Помог ли солнца луч в работе?
        Совсем не важно! Столько лет
        художник шёл к своей свободе!
        На этом завершён сюжет…

11.04.2026.

По одной из наиболее распространённых легенд, пролив получил своё название благодаря дочери древнейшего аргивского царя — прекрасная возлюбленная Зевса по имени Ио была превращена им в белую корову, чтобы избежать гнева его жены Геры. Несчастная Ио избрала водный путь к спасению, нырнув в синеву пролива, который с тех пор и называется «коровьим бродом» или Босфором[2][


• 1966 — 1 доллар США = 9 турецких лир.
• 1980 — 1 доллар США = 80 турецких лир.
• 1985 — 1 доллар США = 500 турецких лир.
• 1990 — 1 доллар США = 2500 турецких лир.
• 1995 — 1 доллар США = 43 000 турецких лир.
• 2000 — 1 доллар США = 620 000 турецких лир.
• 2001 — 1 доллар США = 1 250 000 турецких лир.
• 2004 — 1 доллар США = 1 350 000 турецких лир.

Скля;нки (ед. ч. морск. жаргон. скля;нка[1][2], сткля;нка[3], от др.-рус. *стьклянъ[2], ср. рус. стекло[2]) 
«Бить склянку» значит отмечать ударами колокола каждые полчаса[4]. Счёт времени начинали в 00 часов 30 минут — 1 удар (одна склянка), 2 удара (две склянки) — в 1 час 00 минут, 3 удара (три склянки) — в 1 час 30 минут и так до 8 склянок — в 4 часа. Затем начинали новый отсчёт от 1 до 8 склянок. Если моряк спрашивал: «Какая склянка?», — это означало, что его интересовало, какой получас пошёл с восьми склянок.
Янки – прозвище американцев во всём мире. (Двуликий Янус?)