Дневник Безумца

Я очнулся. Белая потолочная плита плыла перед глазами, сливаясь с такими же белыми стенами. Холодные ремни впивались в запястья — меня прикрутили к койке намертво.

Поймали.
В голове пронеслось мутное, злое веселье. Думают, псих. Ха. Я представил их физиономии в тот миг, когда он вернется. Когда разрежет эту тишину своим шепотом. Он освободит меня. Я ему нужен. Я знаю.

Вокруг было ватное, мертвое безмолвие. Ни шагов, ни кашля, ни голосов за дверью. Я так отвык от тишины, что теперь она давила на уши сильнее любого крика. Тусклая лампа под потолком чадила желтым светом, выхватывая потертые, исцарапанные ногтями известья на стенах.

Стоп. Шорох.
Я мгновенно сомкнул веки, выдохнул в подушку — притворился спящим.

Лязгнула дверная ручка. Доктор и медсестра. Я приоткрыл один глаз, сквозь ресницы. Ах, чертовка хорошенькая. Такая точно приглянется Безликому, когда он явится забирать свое.

— Ну как мы сегодня? Голоса еще беспокоят? — доктор склонился надо мной, заслоняя свет.

Дурак. Думает, я слышу обычный бред. Думает, это галлюцинации.

И тут внутри, из самого нутра, откуда-то из-под ребер, пришло это.
Одно слово. Влажное, как прикосновение змеи.
«Убей».

Я ждал. В следующий обход я уже улыбался, глядя доктору в переносицу. Попросил развязать руки: «Я иду на поправку, доктор. Голос исчез. Честное слово».

Он поверил. Отвернулся к сестре, заговорил весело о пустяках. Ремни упали. Спина его была открыта и беззащитна. В кармане больничной пижамы холодно блеснул край скальпеля — я припрятал его еще вчера. Я подкрался сзади, почти не дыша, наклонился к его уху, пахнущему дешевым одеколоном, и успел выдохнуть только одно, свое, последнее человеческое слово:

— Прости…

Потому что дальше Безликий взял управление на себя. И мои губы больше не принадлежали мне.