Каш-мир

                Луна упала в полынью́.
                А череп мой оброс полы́нью.
                "What, Judas priest, has gotten in you?"
                "Forgive my mood! I wish I knew!"


Кристаллизируются звуки
В росы серебряные руки,
Растущие в угодьях трав,
Где душит кролика удав.

А, дав мизинец, вся рука
Утонет в олове пруда,
Где раньше жили господа,
Пустив именье с молотка.

Ружьё и пёс. Молодка в лодке.
Плывёт с застывшим криком в гло́тке.
А что в глотке́? Ямайский рома.
Там, за излучиной – Плерома.

Там – свет с любовью Абсолюта.
Греби, греби туда, Анюта,
И нам туда, к тебе примкнув,
Как птичий клин в единый клюв!

Хор голосов, речитативом
Зальёт винил диджея пивом.
Взовьются возгласами флаги,
Как НЛО – из моря браги.

А я, в присловьях растворяясь,
Взмываю вверх словами "я есть",
Где зайцу – волк, удаву – кролик,
Там – просто фокусника столик.

А кто столи́к, тысячеручась?
Мильонопал, шерстиползучесть.
Он Шива в танце, технотронен,
Рождён, взращён и похоронен.

Он вечно жив, вальяжно хищен,
Он от бобра добра не ищет,
Притом не ведает и зла:
Увидит стол – забьёт козла.

Забит и жертвенный овец,
Барашков блеющих отец.
Не троньте лишь, прошу, слона.
Наш мир несёт его спина.

Кашмир плетёт моя слюна,
Из ста волокон сплетена,
Как борода, произрастая,
И в текста ткань себя верстая.

А стае что? Охотясь вместе,
Не чужды и в амбар залезти,
В курятник или же в сенат
Где "Шли бы вовсе вы все на т

ри буквы", – думает кадет,
Когда его начальство дрючит.
Молодцеват его берет,
Чуть набекрень, и взгляд колючит.

Однако, хлоп, и камарилья
Вдруг исчезает. Без усилья
Куда-то, в фокусника шляпу.
Едва заметишь зайца лапу.

Удав придушит – не заметишь.
Что за манера? Странный fetish!
Оставьте кролика в покое!
Его судьба – пойти в жарко́е.

В Джанкое дождь, а, может, ветер.
Жан-Клод Жан-Поля не приветил.
Жан-Жак Ришару даст жень-шеня.
Нажать ли поршень? Часть решения.

В Гонконге гонг на первом месте.
В Бангкоке кушал палец в тесте
И чуть не съел, нащупав перстень.
Но думал всё же: с перстнем съесть ли?