Алёнка
бездумно брошенной мной посвящается.
Эхо в запертом доме теперь стало гулким и звонким,
Старых «ходиков» каждый «тик-так» как удар молотком.
В доме нет никого, кроме всеми забытой Алёнки –
Милой брошенной куклы, оставленной в доме пустом.
Никого. На замки крепко заперты двери входные.
Непонятно вот только зачем, для чего, от кого,
Ведь хозяйка не в гости уехала на выходные,
А ушла навсегда в край чужой из гнезда своего.
В спешке вещи ее собирались в узлы, чемоданы –
Все, что может еще пригодиться: кастрюли, топор…
А вот куклу не взяли. А взять ее было бы странным –
Старой бабушке в куклы играть – это уж перебор.
Ночью может впервые заплакала кукла Алёнка,
Ведь возможно и куклам известны печаль и тоска,
Вспоминала наверно подружку – смешную девчонку,
Вспоминала всех тех, кто держал ее в детских руках.
Дети выросли быстро, им больше не нужно игрушек,
Вышла замуж девчонка, и ей не до кукол теперь.
Уезжая, Алёнку она на кровать возле горки подушек
Посадила, да так, что смотрела Алёнка все время на дверь.
Дни, мелькая, сложились в стопу многих десятилетий,
Повзрослела девчонка, и стала старушкою мать,
Даже внучки и те уже очень давно как не дети,
И конечно не будет никто больше в куклы играть.
Не расчешет никто никогда золотые кудряшки,
Не завяжет из ленты атласной ей праздничный бант.
Не стирает никто ей красивое платье в ромашках,
На котором от времени выцвел оранжевый кант.
А теперь вот оставили куклу Алёнку пылиться,
В доме брошенном ей коротать свой пластмассовый век.
В старых «ходиках» смолкнет навеки та мудрая птица,
Что пока что считает часами здесь времени бег.
11.04.2026
Свидетельство о публикации №126041107893