Не то, чтобы Пасхальное... Однако 2

Если кому-то мои «не то, чтобы» (пасхальные) покажутся слишком далёкими от Предмета, приведу – не в самооправдание! – из…
Нет! Пока не из Нарбута. Владимир Иванович, до поры до времени, Традицией не брезговал, и что-то из его «пасхального списка» я уже поднимал.
Приведу я из Блока. Во-первых, Сан Саныч – из моих самых-самых. Во-вторых, как символист, отношения с той же Традицией он выстраивал весьма своеобразно. Зато – не лукавил.
То, что сейчас предложу – как и у меня, собственно, не религиозное. Просто – мистическое (или –  символистское).
Когда была Пасха в 1916-м году?! – 10 апреля по старому стилю, 23-го – по новому. Перепроверять не стану (если промахнулся – не пеняйте).
А два уж очень мне дорогих стиха («Дикий ветер» и «Коршун»)  датированы 22-м марта. Не факт, что они не написаны Блоком и вовсе несколько раньше.
Пасха упоминается только в первом.

Дикий ветер
Стёкла гнёт,
Ставни с петель
Буйно рвёт.

Час заутрени пасхальной,
Звон далёкий, звон печальный,
Глухота и чернота.
Только ветер, гость нахальный,
Потрясает ворота.

За окном черно и пусто,
Ночь полна шагов и хруста,
Там река ломает лёд,
Там меня невеста ждёт...

Как мне скинуть злую дрёму,
Как мне гостя отогнать?
Как мне милую – чужому,
ПроклятОму не отдать?

Как не бросить всё на свете,
Не отчаяться во всём,
Если в гости ходит ветер,
Только дикий чёрный ветер,
Сотрясающий мой дом?

Что ж ты, ветер,
Стёкла гнёшь?
Ставни с петель
Дико рвёшь?

Совсем не Праздничное! Скорее – наоборот.
Чем-то (настроением) попадает в моё «Неуместное. В конце Страстной недели». Сейчас я уже не упомню. Но поскольку Блок «заходил» ко мне на огонёк в 12-м-13-м за просто так, не исключаю, что и то «предпасхальное» без дуновения его «Ветра» не обошлось. Пусть у меня там фигурировали Дождь, Канитель, Сумерки, Хандра.
А вот уже из блоковского «Всё это было, было, было…» (август 1909).

В час утра, чистый и хрустальный,
У стен Московского Кремля,
Восторг души первоначальный
Вернет ли мне моя земля?
Иль в ночь на Пасху, над Невою,
Под ветром, в стужу, в ледоход –
Старуха нищая клюкою
Мой труп спокойный шевельнет?
Иль на возлюбленной поляне
Под шелест осени седой
Мне тело в дождевом тумане
Расклюет коршун молодой?

С оговоркой о Пасхе, с тем же ветром, с хрустальностью утра (в рикошет «хрусту ночных шагов») и даже с коршуном, который через шесть с половиной лет предстанет ещё более зловещим.

Идут века, шумит война,
Встаёт мятеж, горят деревни,
А ты всё та ж, моя страна,
В красе заплаканной и древней. –
Доколе матери тужить?
Доколе коршуну кружить?

Не ведаю, замечал ли кто (кроме меня) у Блока этот «вопиющий переклик» (с самим собой). Хотя не заметить его для настоящего знатока было бы прискорбно.
Однако продолжим со своими. Как-то в Пасху.
В 2015-м Она мелькнула (снова – с горчинкой), разве, только в «Дуэль… Между нами – поэтами» (9.04.2015). К несостоявшемуся (и слава Богу!) некогда поединку.

Усадьба ночью, чингисхань!
Шумите, синие берёзы.
Заря ночная, заратустрь!
А небо синее, моцарть!
…………………..
Пусть сосны бурей омамаены
И тучи движутся Батыя,
Идут слова, молчаний Каины, –
И эти падают святые.
(В. Хлебников)

За гремучую доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей, –
Я лишился и чаши на пире отцов,
И веселья, и чести своей.
Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей:
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей...
 (О. Мандельштам)
--------------------------------------------

«Усадьба ночью чингисхань!» –
Кондовой Азией дохнуло.
В собольи жаркие меха
Степей сибирских запахнуло
Былинный эпос.
Мандельштам
Бросает Виктору перчатку.
А на Крещатике каштан
Зацвёл черёмухой курчаво.
И заратустрится заря
В Ярилицу, в день Красной горки.
И хлеб пасхальный для мирян
Не сладким кажется, а горьким.

К дате. – В моём 2015-м Пасха пришлась на 12 апреля (спустя три дня после моей «Дуэли»). Инцидент между Осипом и Велимиром (Виктором) случился осенью 1913-го.

В 2016-м моя Пасха не обошлась уже без Нарбута. «Где-то Вербное празднуют…»

В сонном городе Глухове,
в бывшей ставке Петра,
злые филины ухают,
да гуляют ветра.
Бандуристы на паперти.
По  церквам – крестный ход.
Впрочем, церковки заперты.
Девятнадцатый год.
А у ближнего хутора –
волчьи свадьбы зимой.
Малоросская гуторка.
Стихотворец хромой.
То ли конница красная,
то ли белый разъезд.
Где-то Вербное празднуют
и целуется Крест.
Самостийные армии.
Перестук, перепляс.
Доживём ли до ярмарки?!
Доживём, коль Подаст…
(20.03.2016)
PS:
Что Вербное – за неделю до Пасхи, я помню. А сегодня, вроде, католики празднуют. Так я вообще – про девятнадцатый год  Вроде…

В 2016-м Пасха выпала на 1-е Мая. Бывает и такое. Так и назвалось (моё): «1 Мая 2016. Пасха»

Благоговение...
                К звездАм
Восходит взор, влекомый небом.
Суровый голос: «Аз воздам!» –
Его смущает.
                Звёздный невод
Рыбёшку малую страшит.
Ужасен зев разверстой бездны,
Куда стекают миражи
Всей Славы призрачной небесной.

Благоговение…
                К себе
Взор отвращается ретиво.
Там возвышается предел
Морального императива.
Но…
         Снова здание дрожит
И рушится.
                Кругом – руины.
Лишь пустота и миражи.
И грешники неисправимы.
(1.05.2016)

К этому вершику я прилагал (в послеслов) что-то из Ломоносова.
А на следующий день (не угомонившись) ещё добавил. Однако, на этот раз – уже вполне празднично.

ПасхА. Поспели куличи.
Христос воистину воскресе!
Стираем лоск пустых личин.
И род Адама, что от чресел
Греховной плотью иззведён,
Преображён любовью Сына.
Святому Духу внемлет он
И ждёт последнего призыва.
(2.05.2016)

11.04.2026