Книга роман Королева 18 часть 25 глава

К вечеру Анабель охватил неистовый жар. Тело её стало чужим, горячим, словно в адском пламени, а по лицу хлынул пот, предвестник беды. Служанка, увидев это, застыла в ужасе, поняв: оспа, эта безжалостная хищница, взяла её госпожу в свои цепкие, смертоносные объятия. Дыхание стало мучительным, грудь сдавило невидимыми тисками, сердце забилось в панике, сжимаясь от страха. Мышцы спины ныли, боль пронзала тело, словно сотни игл.

В глубине сознания Анабель зазвучали отчаянные молитвы, мольбы о спасении, обращение к небесам. Тем временем служанка, словно обезумев от страха, взбежала по лестнице, врываясь в комнату, где уже дремала графиня. "Мне... мне трудно дышать!" – прохрипела Анабель, её голос был слаб и дрожал. Не теряя ни секунды, графиня, не обращая внимания на ночную рубашку, бросилась в комнату Анабель, её глаза горели решимостью.

"Что с тобой?!" – голос графини был резким, полным тревоги и скрытого гнева. Она смотрела на бледное, почти прозрачное лицо Анабель, словно жизнь медленно, неумолимо покидала её. Графиня села рядом, её пальцы сжали руку Анабель, другая рука коснулась её лица, ощущая обжигающий жар. "Неси мне холодной воды, мои травы и горячей воды для нагрева!" – приказала графиня, её голос звучал как удар хлыста. Наклонившись к Анабель, она прошептала, её слова были полны яростной решимости: "Ты слышишь меня, Анабель? Ты не умрёшь. Я не позволю никому забрать тебя, даже тому, кому ты так слепо молишься!" – добавила графиня Изольда, её взгляд был полон не только заботы, но и властной одержимости.

Анабель лишь слабо видела её образ, размытый пеленой болезни и страха. Она не могла произнести ни слова, её губы были сухими и трескались. Служанка, дрожа от страха, принесла всё, как велела графиня. Мокрое полотенце легло на лицо Анабель, пытаясь хоть немного облегчить мучительный жар. Графиня, её пальцы ловко разбирали травы, её лицо было сосредоточено, но в глазах мелькали тени сомнения и страсти. "Сделай настойку в чашку, чтобы эта дрянь не взяла верх!" – приказала она служанке. Затем она нанесла на кожу лица Анабель густую мазь, её прикосновение было одновременно нежным и властным: "Ничего, Анабель, ты выживешь. Ты будешь жить ради меня!"

Служанка с тревогой смотрела на Анабель, её сердце сжималось от страха. Как она перенесёт эту ужасную болезнь? Выдержит ли её хрупкое тело?

"Если бы я могла, – проговорила графиня, её голос стал тише, но в нём звучала глубокая, почти болезненная тоска, – я бы сделала тебя такой же, как я. Бессмертной. Но ты не захочешь. Ты скорее выберешь смерть, чем вечность со мной", – добавила она, в её словах была горечь и понимание собственной обреченности. "Ведь ты читаешь, что вся воля твоей жизни от Бога. И то, что ты можешь умереть, – боги услышат тебя. Не думай так, Анабель. Не смей думать о смерти!" – увещевала графиня, её голос снова набрал силу.

"Но я не хочу отдавать свою жизнь и душу навечно!" – прошептала Анабель, в её голосе звучал страх перед вечностью, перед тем, что предлагала ей графиня.

Графиня вновь коснулась её лица, её прикосновение было обжигающим, словно её собственная страсть




"Но если смерть придет за тобой, я не стану умолять её отступить. Я не дам тебе умереть, Анабель. Твоё сердце будет биться, но биться оно будет ради меня, в этой жизни, под моим контролем!" – слова графини Изольды звучали как приговор, как обещание, от которого веяло холодом и властью. Её взгляд, устремленный на Анабель, был полон не только решимости, но и чего-то более темного, более страстного. "Мне неважно, кому ты молишься, – продолжила она, её голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. – Даже если настанет конец света, ты будешь жить. Ты будешь жить, потому что я этого хочу!"

В глазах Анабель, сквозь пелену болезни, мелькнул отблеск ужаса. Не только перед оспой, но и перед этой женщиной, чья воля была сильнее самой смерти. Страсть графини, её одержимость, её желание обладать Анабель любой ценой – всё это пугало её больше, чем лихорадка. Она чувствовала, как её собственная жизнь ускользает, но вместе с ней ускользала и надежда на свободу, на выбор. Графиня Изольда не просто спасала её от оспы, она приковывала её к себе, к своей воле, к своей вечности, которую Анабель так боялась.

"Ты не понимаешь, Анабель, – прошептала графиня, её пальцы нежно, но властно поглаживали её щеку, – что такое истинная жизнь. Это не мимолетное существование, а вечное пламя, которое я могу тебе подарить. Но ты боишься. Ты боишься моей силы, моей любви, моей вечности. Ты предпочитаешь хрупкую, бренную жизнь, полную страданий и страха, нежели мою защиту, мою силу, мою любовь, которая не знает границ."

Анабель закрыла глаза, пытаясь отгородиться от этих слов, от этого взгляда, от этой всепоглощающей страсти. Она чувствовала, как жар в теле усиливается, но теперь к нему примешивался холодный страх перед будущим, которое рисовала ей графиня. Будущее, где её душа и тело принадлежали не ей самой, а этой властной, одержимой женщине. Служанка, наблюдая за этой сценой, чувствовала, как её собственное сердце сжимается от страха и сочувствия. Она видела не только борьбу с болезнью, но и битву двух душ, где одна стремилась к спасению, а другая – к безграничному обладанию.