После неё

Он жил, как будто всё как есть,
Как будто боль — всего лишь слово,
Но в каждой паузе и здесь
Душа срывалась снова, снова.

Он улыбался на людях,
Скрывая дрожь под маской света,
Но по ночам в пустых стенах
Он умирал — и знал об этом.

Он помнил всё: изгиб плеча,
Тепло ладоней на запястье,
Как тихо таяла свеча
В её дыхании и счастье.

И в каждом шорохе ночном,
В глухом дыхании квартиры
Он слышал: где-то за стеклом
Живут его чужие миры.

Он знал — не склеить, не вернуть,
Не удержать, не достучаться,
Но продолжал в себе тонуть
И к её тени прижиматься.

Постель пуста. Холодный край.
И тишина — как приговоры.
Он шепчет в ночь: «Не исчезай…» —
Но слышит только эхо спора.

И день, и ночь — всё в один цвет,
Где нет ни смысла, ни ответа,
И человек, которого нет,
Живёт в нём болью без рассвета.

Он жил… но будто не дышал,
И время шло, его не тронув —
Ведь тот, кто раз любовь терял,
Навек остаётся надломлен.