Не то, чтобы Пасхальное... Однако

К чему мы подошли (поруч с Нарбутом и иными «попутчиками»)?!
К Празднику праздников. В христианстве.
В Чистый Четверг (позавчера) я – в кои-то веки – отозвался в вирш. Без восторга, но не без уважения. Чуть в иронию, но – без перехлёста.
Моё христианское давно сложилось, обтёрлось (избавившись от налётов неофитства, фарисейства и пр.), отмежевалось от официального (от РПЦ, что ли?!). Что осталось (по мне – главное), встроилось в ту личностную «матрицу», которая оформилась где-то к тридцати. Встроилось, внеся в общее строение некоторые поправки. О Мире, о Человеке… Человеке, как существе мифологическом, религиозном, мыслящем… Если хотите, как о сыне Божьем. «Сыне» – если вообще – естественно, с «маленькой».
Участие в судьбе и Мира, и Человека (каждого и всех вместе, скопом) уже Противобога (хоть Сатаны, хоть…) отрицать (признавая Творца) – глупо. «Участие» – это, если скромно. Ибо по этому вопросу меня всегда подтягивало, скорее, к катарам да прочим «манихейцам». По этому…
А Христос у меня – свой. Скромно, но – весомо. По крайней мере, как противоядие от обожествления всего прочего (вождей, родин и т. д.). И – от всего «снамибогового». Рогоносного.
При вдумчивом различении между «обожествлением» и «обожением» (со-энергийным причащением). Без всяких подмен-соблазнов-извращений. Без напяливания на себя (и «наших») одного колпака, а на иных («вразей») – иного.
В общем – возлюби ближнего, как самого себя. С учётом особой остерёги к тем, кто эти «колпаки» усердно «напяливает».
И вот, завтра – Праздник праздников.
Встретимся. Семейным кругом. Каждый – со своим. К своему.
Я – о Христе. О Сыне Божием и человеческом.
А к Велико дню, раньше (пусть и не всяк год), я откликался. Особенно, когда накатывало. По разному. Можно и поворошить… А если ещё поруч с Нарбутом!..

О, душе, душе моя, восстани!
Дремлешь ты. Кончина уж близка.
Ты, душе, внемли себе, воспряни,
Коль смутила смертная тоска.
Ты проси у Господа пощады.
В покаяньи милости проси.
И простит Христос дурное чадо.
Вознесёт к Себе на небеси.
Прикоснётся чуткими перстами.
Поцелует грешника в уста.
О, душе, душе моя, восстани!
И сияй блаженна и чиста.
(26.04.2013)

«К Великому Покаянному Канону». 2013-й… В тот год Пасха пришлась на 5-е мая.
В самый канун отметился «Неуместным». Так, ещё и под те (октябрьские) фонари Блока.

«Неуместное. В конце Страстной недели»

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи ещё хоть четверть века –
Всё будет так. Исхода нет…
(А.Блок, 10 октября 1912)
--------------------------------------

Дождь. Сумерки. Знакомая хандра.
– Страстям Господним чужда эта дама.
Зашла и засиделась до утра
На кухне у пропащего Адама.
А утром…
дождь и та же канитель,
что и вчера.
Унылая суббота.
Совсем не майский предпасхальный день
Две тысячи тринадцатого года.
(4.05.2013)

А и на саму Пасху не обошёлся без переклика, обмолвившись о Празднике лишь в названии («Пушкинский триолет на Пасху»)

«Ну, что за прелесть эта Таша!»
– Шептал в восторге Александр.
В любви, в трудах, в кокетстве даже.
Ну, что за прелесть эта Таша!
В ней нет жеманства, эпатажа.
Парижской дряни от Жорж Санд.
«Ну, что за прелесть эта Таша!»
– Шептал в восторге Александр.
(5.05.2013)

Год спустя Пасху мы (! дабы и здесь не «созоровать») помянули задолго до её прихода и – опять, в свои житейские радости-печали («Бесспорная истина»). Снарядив в эпиграф уже не кого-то из классиков, а себя (чуть подмахнув инициалы).

И над речкой опять зазвенят озорные стрекозы,
Пелеринками крыльев взбивая упругий озон.
А на чашечках белых нимфеток – янтарные слёзы.
И уже не поймёшь, что тут явь, а что призрачный сон.
Где целебный нектар. Ну, а где – роковая отрава.
И какие там перья в моём колобродят мозгу.
Справа – вроде Христос. А напротив – разбойник Варавва.
Тоже – чей-то ведь сын!? Только – чей, разобрать не могу.
(VB, 2013)
-------------------------------------

Мои творения возможно разделить
На две сравнимых, но не равных, части.
В одной: Наташка, Таша, Натали.
А во второй – все прочие напасти.
На Пасху я…
– Простите, вы: о чём?!
– О Воскресении, конечно же, Христовом.
Спаситель Сам сказал, что Он мечом
Рассек сей мир на блажь и божье Слово.
Так вот, на Пасху, под елей и куличи,
Я расскажу об этом чуть подробней.
Пред тем Мечом ваш, разве, «перо-чин»,
Так и моей Мадонне вы – не ровня.
– А почему?
– Да хоть – по качану!
Я так сказал. И не о чем здесь спорить.
Мне наплевать, в каком вы там чину,
В каком ряду, конфессии и своре.

Так я продолжу.
Слово – тот же меч.
Им можно сечь, лечить и просто метить.
Нам дан язык, наречие и речь.
И мы за них пред Истиной в ответе.
Вручён нам ордер на сказание имён
Для всей подручной и подножной твари.
Да вот «попутчик» тоже был умён,
Не так, как Бог, но, главное, коварен.
Он нас толкал на подлые дела,
В большую ложь и мелкие подлоги.
Мешал слова и лестью устилал
Отнюдь не правые,
а левые дороги.
И налетало тут же вороньё.
И ангельскими пело голосами.
А мы плели, плели своё враньё –
С попутчиком, а где-то уж и сами.
И никаким железом не рассечь
Оковы лжи. Не откупиться кровью.
Надежды нет. Но остаётся Меч,
Завещанный спасительной Любовью.
Я здесь, пожалуй, лишнего сказал.
Так я ж – не Он, а только лишь Варавва.
И разве важно, кто сейчас в призах?
Моя Наташка вечно будет справа.
(10-11.03.2014)

А и послепасхальное случилось не без озорства. Мабыть, потому и заслужившее столь обличительно-самокритичное название («Забракованные вирши»)

И снова – Должа. Тот же павильон.
Вольер. Нора. Облезшие фазаны.
Шашлык из них – не лучше, чем бульон.
Пришла пора, и грешницу Оксану
Скоромной пищей надо б откормить.
За пост она почти прозрачной стала.
Я даже не подумал здесь хамить!
Фазан, он всё-таки скромнее сала.
Закажем под мартини петуха,
Того, что первым вылезет наружу.
Хорош и гребешок, и потроха!
Отбор естественный и в Долже нужен.
А если вам скоромное претит,
Придётся ограничиться салатом.
А – водочки?!
Проснётся аппетит.
Запретный плод пленителен и сладок.
В ПасхУ скучавший искуситель-змей
Не прочь сегодня славно порезвиться…
Но Критик мне советует: «Не смей!
Народу тошно слушать небылицы
Про тощих птиц, отправленных в бульон.
И про Оксану…
Ну, какого хрена?!
Давай-ка, нынче без стишков гульнём».
– И я кивнул в согласие смиренно.
(29-30.04.2014)

В принципе, религиозные вирши я слагал нечасто, и эти (как-то с Пасхой) к ним отнести трудно. Притом, что считаю «религиозность» атрибутом человеческой сущности.
Просто моя «привычка» нашпиговывать всё розными «перекликами» не отпускала меня и здесь.
Вот. Не пасхальное, но с упоминанием. «Всё смешалось в доме Облонских»

И апостол-старик – он над стражей кричал-комиссарил –
Он позвал кой-кого, и затеяли вновь отворять...
Кто-то палкой с винтом, поднатужась, об рельсу ударил –
И как ринулись все в распрекрасную ту благодать!
Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых:
Это Пётр Святой – он апостол, а я – остолоп.
Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженных яблок.
Но сады сторожат – и убит я без промаха в лоб.
(В.Высоцкий)
-------------------------------------

Семья патриархальная.
Батяня-комиссар.
Посмеет кто охальничать –
Ответит за базар.
На праздники пасхальные
Он истово сердит:
Не всё благоухает,
А кое-что смердит!
И дочки  больно ленятся.
Балуют сыновья.
У православных ленинцев
Не ладится семья.
(27.11.2014)

Поскольку за один прогон (так ещё и за Нарбутом «не сходил»!) мне с этим наследием не управиться, чуть приостановлюсь.

11.04.2026