***

Прошлого боль – не забыть, не стереть,
В душу вросла, как в ствол дерева пуля.
Можно молчать, можно песни не петь,
Ночью, проснувшись, до хруста сжимать кулаки,
Видеть во тьме ту, что ушла,
Чувствовать, как леденеют от крика виски.
Но ничего не исправить – дела и слова
Сшиты той ниткой, что рвётся на звуки.

Этот ожог не зальёт даже лучший бальзам,
Шрам под ребром не убрать даже скальпелем злого хирурга.
Я притворяюсь, что поезд ушёл по тропам,
Сам же на каждой станции слышу: «Не та остановка».
Где-то внутри, в закоулках, где вечная вьюга, пурга,
Бьётся о рёбра холодный, глухой крик от испуга.
Память – не врач, а безжалостный, старый мошенник:
Счастье отмерит в грошах, а расплату – пулей мне в сердце.

И шепчешь себе: «Отпусти». Я пытался. Не вышло.
Это клеймо не смыть даже кровью из вен.
Время – вода, но вода в этом месте застыла,
Став навсегда барельефом ушедших измен.
Больше не плачу. Не жалко. И вовсе не больно,
Если не трогать. Но стоит дыханье зажать –
След оживает. И снова мне снится привольно
Та, кто умело любила… и тихо могилу мне рыла.

Каждую осень он ноет – тот след на душе.
Листья срываются в пропасть, а я вслед за ними.
В прошлом остался мой дом, но я жив в шалаше,
Стены в котором покрыты стихами резными.
В каждой строчке – надлом, в каждом слове – наждак.
Прошлое выжгло узор. Не лекарство, а чертова пытка.
Только, когда зажигают огни маяка,
Мне почему-то становится жутко и зыбко.

Знаю одно: этот след – не порок и не кара.
Это урок. Самый честный. На вырост. Навек.
Больше не страшно упасть от удара,
Страшно проснуться и вспомнить, что ты – человек.
А человек без рубцов – не жилец на планете.
Ведь треснутый кубок звонче, чем целый, поет.
И пусть эта боль замирает в звонком и мелодичном сонете,
В нём – только правда. И тот, кто тебя добьет.