Физрук-Стритизёр

Под сводом школьным, в царстве каната матов, и колец,
Где пахнет потом, пылью и резиной,
Он был Физрук, Бог норм и результатов,
С фигурой крепкой, строгой, аполлоновой.

Кричал, «Равняйсь!», свистел пронзительно и зло,
«Смирно!» и замирали классы разом.
Казалось, сердце у него из мышц сплело,
И вместо чувств один холодный разум.

Он гонял всех по кроссу в дождь и в слякоть,
Бросал в них мяч с убийственной сноровкой.
И мальчик-ботаник, готовый плакать,
Тянул свой вес на шаткой перекладине.

Девчонки строили ему несмело глазки,
Шептали, «Ах, какие плечи, бицепс…»
Но он был строг, не вёлся на отмазки,
Железный Физрук, непререкаемый принцип.

Он жил один в стандартной новостройке,
Пил чай с лимоном, глядя на закаты.
И школьный день, как гиря на помойке,
Бросал за дверь, сжимая кулаки виновато.

А ночью… всё совсем иначе.
Смывая с потом хлорку из бассейна,
Он становился кем-то, и без сдачи,
Спешил туда, где жизнь течёт как пена.

Там полумрак, неон, и липкий дым кальяна,
И шёпот женский, жадный и пьянящий.
Он сбросит треники, как цепи с обезьяны,
И выйдет в свет софитов, настоящий.

И больше нет Физрука с секундомером,
Есть только Стриптизёр, и страсть. и дикий танец.
Он не кричит, «Равняйсь!» усталым тенором,
Он телом пишет огненный романс.

В его движеньях не зачёт по физкультуре,
А дикий зов, не знающий отказа.
И каждая деталь в его фигуре
Живёт, горит, доводит до экстаза.

Он пластика пантеры перед скоком,
Он напряженье сжавшейся пружины.
И зал ревёт, охваченный потоком,
Той первобытной ярости мужской и звериной.

И женщины бросают вверх купюры,
В их взглядах похоть, нежность и мольба.
Им невдомёк, что мастер этой "штуки"
Днём учит их детей метать ядро со лба.

Что эти руки, что скользят по торсу,
Покрытому испариной блестящей,
Ещё вчера с безжалостным упорством
Таскали козла через зал гудящий.

Он две души в одном упругом теле.
Одна уставший, честный педагог.
Другая бог минутного веселья,
Переступивший праведный порог.

И утром снова душ, и свист привычный,
И хмурый взгляд, и «три круга бегом!».
Никто не знает, что в ночи столичной
Железный Физрук был… совсем другим.

И только иногда, в глазах усталых,
Когда девчонка смотрит восхищённо,
Мелькнёт на миг в зрачках его бывалых
Огонь неоновых софитов раскалённых...