Пилот

Один...
Опять один...
Стою я, как в лесу глухом, бездушном, темном.
Домов здесь каменные джунгли, серость, смог и хищники, железные в виде машин, снуют кругом, словно играя в догонялки, жмурки, салки, а смысл карусели этой ясен только им.

Я словно бедствие терплю, после крушения самолёта своего.
Я есть пилот, не пассажир! Я выжил! Вопреки всему!
Но вот лететь мне дальше, нету сил и не нашел в себе пока большой охоты.
Люблю я небо, легкость и воздушность облаков, диск красный солнца тонущего за горизонтом, луны хитрющий, томный взгляд, но вдохновение, то чтобы летать, ещё не встретил на пути своём, на новом.
Дай Бог - его мне обрести!

Я жил и думал, много лет подряд, что правильного курса мы держались.
И вместе со вторым пилотом, с этой махиной сложной управлялись.
И множество часов налета мы имели позади.
Вели уверенно, наш борт, сквозь бури, ураганы и метели на пути.

Казалось, будет так, и быть тому, стоял на этом крепко! Верил в это!
Пока не исчерпаем мы свой жизненный ресурс, во имя наших пассажиров малолетних.
И непременно вместе, в вечность, на закате дней, счастливые, довольны результатом.
Проложим мы, над облаками крайний курс и только светлой, долгой памятью останемся в сердцах своих детей и малых их ребяток.

Как ошибался я, доверившись и в мыслях не было другого варианта.
Шёл по приборам я тогда, расслаблен был, как прежде никогда.
Мы угодили в турбулентность, случай роковой, но такова уж карма.
Не думаю, что номер два напуган был, или просто растерялся.
Катапультировал меня, расчётливо и точно, уверенно задраив люки опосля.

Висел на нитках стропах, ничего не понимая.
Я ошарашен был, ещё не осознал, всю тяжесть положения своего, в падение всё теряя.
А лайнер, удалялся в горизонт, махнув мне на прощание серебренным, стальным крылом.
Привычный быт мой был порушен, и выдворен бесцеремонно, я на обочине судьбы суровой оказался, увы, так беспощадной к дуракам и слабакам!

Не знал, как дальше буду жить, мир рухнул!
Я словно Маугли попавший, из густых джунглей, в дикую, бескрайнюю равнину.
Грустил по месту за штурвалом, по пассажирам маленьким своим!
И как же мне, отчаянно, тогда хотелось всё вернуть, забыть предательства тяжёлый груз, отринуть, отпустить!

Шло время, день за днём, не милосердны стрелки на часах - спешат, бегут не уставая.
А календарь затейник, все праздники, пока я был в унынии, бесхитростно, с ветхого тела, все даты по срывал.
И вот уж половины нет, и минуло полгода, души моей терзанья и сомненья улеглись.
А сердце перестало кровоточить, белея сетками от затянувшихся, следов глубоких ран, но всё ещё зудящих и саднящих.

Я жить! принял решение, хоть выбор был жесток и категоричен.
Тогда добро, как свет и зло, как тьма стояли предо мной - маня, грозя, суля, бесхитростно и прямо - рай иль ад.
Они явились в образе людском, свет был как инок, древний старец с белёсой бородой и с посохом, на нем, змея эдемская в круги сплетаясь, шипела властно, ужасая и пламя ада - исторгала из себя, остерегая.
Я понял в миг, для устрашения грешников она посажена на шест, дабы нести предупреждение, всем тем, кто вздумает отречься.
Милость Бога оттолкнуть, от света отвернуться.

Тьма рядом, рука об руку и неотъемлемо, стояла голову склонив, глядела исподлобья и зловеще улыбалась, в глазах и в мимике - безумие, огонь.
Она была в образе девушки прекрасной и желанной, и неприкрыта толком тела нагота.
Сказать - роскошна, то соврать безбожно, убийственна здесь правильное слово, да! Лукаво обольщая, шепча на ушко о блаженстве райском, не земном.
Собой пленила и манила, единожды взглянуть и ты пропал, лишь мрак клубился в круг не постоянно, менялся, то появлялся, то снова пропадал, гипноз тот сладострастный прерывая, показывая истинный портрет.
Как души, вместо кущей рая спешат в котел и варятся там век.

Я выбрал жизнь, я выбрал свет, приблизившись ко старцу, змея на посохе уснула замерев, инок молчал, а я колени преклонил, в раскаянии о сомнениях, он руку мне на темя положил и молвил:
"Слушай меня мой сын и брат, в тебе я к счастью больше тьмы не вижу.
Ты правильный поступок совершил, ступни свои ко мне направив, благословляю я тебя на жизнь мирскую, и будем мы считать, что вновь родился здесь и сей же час.
Не сожалей и не смотри в прошедшее, забудь все тяготы, и те страданья, что выпали на долю горькую твою.
Вот ранний час уж близится, крепчает свет и новый день уж празднует рассвет. Встань и иди, но только впредь, тебя я заклинаю:  ты взгляд в минувшее теперь уж не бросай! 
Я все сказал, да будет так! И слово моё крепко!"
Тут вспыхнул солнца луч, лишь на мгновение - ослепив, и гости растворились в небытии...

Поднялся я с колен, в смятении: "На яви ли?" Но вспомнив инока святого праведный наказ, решил идти дорогою начертанной вперед. Навстречу новой жизни! 
Займусь собой, настрою быт, какой б он не был на первой.
Я посвящу себя работе и развитию, и личностному росту, не зря же заповедано ещё дедами, что делу время, а потехе только час!

Продолжу путь земной без сожалений и оглядок, и вот уже в теории на стапелях мой новый самолёт, и знаю не заставит ждать себя, как инока благословение, для тела и души, заряд и вдохновение, чтоб с нови выстроенный лайнер смог уйти в полет!
Я сяду за штурвал и выведу его, в даль к облакам, опять почувствую свободу, волю!

Живу надеждами и праведным трудом, и никого со злом не вспоминаю!
Желаю доброго всего, и пусть все те, с кем честь имел, лихим словцом меня не поминают!
Пилот второй, пусть по ветру ведёт свой самолёт, дорос до первого, удачи и успехов! Добра ему, я лишь желаю, на жизненном пути. Не вышел из меня партнёр, не оправдал, не утвердился!
Так пусть создатель, наш Господь, ему напарника найдет под стать!
Пусть счастливо живёт и больше впредь, не сожалеет ни о чём!
Пусть прошлое, да зарастёт быльём!
Добра, удачи, счастья и успехов, от сердца и души - Во всём!