Немного о профессии...

НЕМНОГО О ПРОФЕССИИ…
1
…Я тут выписала на страничку старой тетради все свои псевдонимы, под которыми печаталась в разных газетах, журнале «Эксперимент», в Интернете. Подсчитала количество, их вышло аж 37! Плюс - ещё встречались публикации (в журнале, редактируемом мной), – вообще не подписанные, но изложенные мною.
Правда, в это общее количество входят ещё и заметки, подписанные как «От редактора», «Редколлегия», «Коллектив редакции», «От редакции».
В разбивке это выглядит так:
В газетах – всего 12 псевдонимов;
В журнале «Эксперимент» (публицистические статьи) = 12 + 1 («без подписи»);
Проза в журнале – 5;
Стихи в журнале – 7;
Заметки или страницы в «Лицейском Вестнике» - 1 («Выпускающий редактор»);
Всего выходит - 37.
...Сама удивилась результату, и покачала головой: - Какая разбросанность! А нельзя было придумать один-два псевдонима, – и чтобы на всю жизнь? Нет, надо было «внедрять» эти «…Сокол… Пташка… Лесная… Инкогнито… Виль Гримов…», и т.д., и т.п.
Но так получилось в жизни, и теперь приходится смиряться с этим…
2
Обидно, что иных из опубликованных работ у меня вообще нет даже на руках.
Какие-то статьи-зарисовки ушли, как конкурсные работы, с документами в приёмные комиссии вузов, куда поступала в 1968 – 1970-м годах; какие-то - мне вообще не предоставили редакции (как, к примеру, в г. Рыбинске, где труд твой использовали бесплатно (в декабре 1974-го, целый месяц оформляя на работу через строгий «первый отдел»), зато…
Зато ответственный секретарь - даже не догадался для тебя, автора огромных статей (в страницу многотиражки каждая), оставить хотя бы один экземпляр газетки, весь тираж её передав куда-то «в реализацию».
Кроме того, нет экземпляров из молодёжных газет городов Одессы, Ярославля, Запорожья, из городской небольшой газетки Мелитополя, некоторых других. Я же, по какой-то неосмотрительности или глупости, черновиков себе не оставляла (как уже писала где-то – не терпела свой почерк ранее, да ещё черновики в помарках), всё выбрасывала. Вот и оказалось, что весь творческий потенциал разбазарен «в пыль» по разным годам…  изданиям, городам…
Что-то, может быть, где-то, кто-то хранит у себя в архиве (вырезки из газет) – как написанное о них. А в основном – всё где-то лишь в архивах редакций, забытое (во многом) и мною, автором, и читателями…
Плоховато это, плоховато… Помню, что многое – написано неплохо, добросовестно. Вполне можно было бы собрать в какой-то сборник, издать. И темы выбирала я интересные, да вот всё превращено годами в пыль, пыль, пыль…
Пишу это для того, чтобы иные авторы были поумнее. Да и ныне компьютер во многом «организует» нашу, авторскую, работу. Проще хранить архивы, копии, первоисточники написанного…  Всё намного упрощено, удобнее…
3
К месту хочу вспомнить иные факты из своей практики. Так, в советской печати, в небольших газетах (в «низовой печати», так это тогда называлось; как, может быть, и в крупных газетах тоже, не знаю точно), тогда практиковалось такое положение: корреспондент собеседовал с кем-то из специалистов или общественных деятелей, а потом – от имени этого человека – писал статью на заданную редакцией тему, и размещал её в газете за подписью этого собеседника.
Таким образом мы, рядовые сотрудники редакции, за кого только не выступали на страницах прессы! И за рабочих и колхозников, и за передовиков производства, и за инженеров, директоров порой, секретарей парторганизаций разного уровня, или председателей каких-то обществ – по защите памятников, и т.п.!
Так было принято! Так нас «научали» в редакциях старшие коллеги, в такую практику с годами втягивались и мы, молодые сотрудники «партийной печати»!
Ведь у нас в советские годы – вся печать была партийной! И пошло это – ещё со времён «гегемона» Ульянова! Так что – волей-неволей, все мы «бодро шагали» под одним партийным знаменем!
И вот мне вспомнился один случай из периода моей работы в Серпуховской газете «Коммунист», примерно в 1985-м году.
…Звонит мне на работу одна знакомая из Протвино (с которой я сотрудничала, как с работником интересного музея, и за её подписью ранее уже опубликовала несколько неплохих статей на военные краеведческие темы).
Звонит, и просит после работы заехать к ней. Дескать, у меня в гостях один интересный физик, приехал в командировку в наш институт, мы ему о тебе рассказали, и он хочет с тобой познакомиться. Мы тебя ждём! – Назвала ещё одну нашу общую знакомую из сотрудниц ИФВЭ, которая тоже находится у неё, и они совместно готовят там чай, и т.п.
После рабочего дня я, реально, заезжаю по адресу этой знакомой. Меня встречают, угощают чаем с бутербродами, и начинается общий разговор.
Новый гость оказался молодым, лет 35-ти, что называется – «рафинированным евреем»: чернявым, с грубоватыми чертами лица, и весьма сосредоточенным на самом себе. Стал задавать мне какие-то вопросы. Отвечаю, говорим. Вероятно, он спросил – на какие темы я пишу? А я работала тогда в отделе – самом сложном в газете – производственно-экономическом, о том и рассказываю.
Угораздило же меня где-то упомянуть, что доводится порой писать статьи и за других. Я упомянула – за кого именно: экономистов, общественных активистов, рабочих…
При слове «рабочих» моего нового знакомого, командированного учёного, – даже передёрнуло. Он внимательно посмотрел на меня, и переспросил: - Вы пишете статьи за рабочих?
- Пишу, как и за директоров иногда. А что тут удивительного?
Надо было видеть физиономию нашего гостя. Он враз, может быть, демонстративно превратился в сноба, и замолчал. Самое интересное, что до сих пор он проявлял повышенное внимание ко мне, то тут вдруг – почти отвернулся, не уделяя просто ни грамма интереса ни к моей персоне, ни к моей профессии.
Мы, конечно. все сделали вид, что не замечаем этого. Ещё какое-то время поболтали, и я засобиралась домой, на том «встреча» и закончилась…
…Сказать по правде, мне этот случай напомнил другой. Ещё в стенах МГУ, где я впервые тогда пронаблюдала «сноба» (и слава Богу, что единственный раз в жизни! Этот, с командированным, был вторым, и последним, таким случаем!)
Ладно, к месту расскажу и о том первом случае, поскольку он тоже касается нашей профессии, то есть – коллеги по профессии.
…Дело было в году примерно, 72-м или 73-м. В общаге, среди студентов, появился кто-то из бывших выпускников нашего факультета журналистики. Птичка, к тому моменту взлетевшая уже на какую-то ветку в Останкино. (Пришёл к кому-то в гости).
А студенты – обожали, если появлялся кто-то из хорошо обустроенных коллег, обычно засыпали их вопросами. Просили рассказать о том, о сём, ином, и т.п. Я и ранее наблюдала такие случаи, и, кстати, встречи с молодыми коллегами, ничуть не хуже устроенными: иные из них работали спецкорами за границей - в Китае, Европе.
И никогда никто из них «не выламывался», не строил из себя папу Римского. Были доброжелательны, даже радостны, вероятно соскучившись по «родным берегам», соотечественникам. Ребята просто общались, вкратце рассказывая что-нибудь новенькое, интересное из своей зарубежной практики…
Этот же гость из Останкина, – по-моему, умилённый интересом студентов к его персоне, стоял перед нами, изображая чуть ли не Господа Бога. На какие-то вопросы не отвечал вовсе, не удостаивал, так сказать, вниманием, откровенно красуясь пред нами…
Мне так не понравилась его заносчивость, помню. Я подумала: - А зачем ты вообще говоришь с нами, такой напыщенный и важный? – Я отошла в сторону, удивляясь наивности своих товарищей-студентов.
…По правде сказать, изредка у нас бывали куда более дружественные застолья со студентами более старших курсов, которые уже имели опыт практики в серьёзных изданиях, и всегда было интересно и слушать их, и говорить с ними, и даже спорить…
Этот же напыщенный «петух», как тогда я мысленно прозвала его, просто раздражал меня, и не более. (Тоже, кстати, еврей был, но с менее выраженной такой «рафинированностью»)...
Всё это – опыт жизни, и он остаётся в памяти. Потому я об этом и пишу…
4
…Опишу и ещё один случай, который обременяет мою память. Он связан как раз с тем, как у нас «практиковалось» при Советах с авторскими правами в журналистике (да и в научной деятельности, насколько знаю, тоже). И касается этот случай - не меня лично, а одной молодой девушки Елены С., в ту, советскую, пору – то ли ещё студентки института культуры, то ли уже выпускницы его.
Она была активным автором моего журнала для детей и подростков в начале двухтысячных, на том мы и сошлись с ней поближе, и вот какую историю из своей практики она рассказала мне.
…Со студенческих лет она увлекалась всем, что было связано с семейством художника Поленова в их тарусский период жизни и творчества. Собирала разный документальный материал, посещала музеи, связанные с именем Поленовых, в том числе и в Москве, бывала на творческих «средах» в самом музее Поленова на Оке, и т.д.
В связи с этим – писала какие-то курсовые работы, просто статьи, и т.п. В какой-то момент возник вопрос – где опубликовать какую-то её работу с интересными документальными данными на эту тему?  Она перебирала варианты. И остановилась на одном из них: надо связаться с такой-то организацией в Москве (теперь, со временем, увы, не помню. – был ли это какой-то столичный музей, или общественное объединение, или научный институт?), куда Елена и пришла со своей статьёй.
Её принял кто-то из ответственных сотрудников, прочёл материал, сказал, что это интересно, и они попробуют его опубликовать (в каком именно издании – я тоже теперь не помню уже). Попросили оставить статью и зайти попозже. Через какое-то время – её опять уверили, что материал интересен. Но предложили уже опубликовать его за двумя подписями – её, авторской, и кого-то из научных сотрудников этого учреждения.
Елена, конечно, согласилась. И стала ждать. Время шло – опубликования не было. Она опять обратилась к ним, и опять получила одобрение своего материала, но теперь уже ей предлагали – отказаться от авторства, и тогда статья появится в печати…
У Елены не было иного выхода – и она опять согласилась. И действительно, статья появилась в каком-то печатном органе, но за подписью, увы. только сотрудника этой уважаемой организации!
…Когда Елена досказала мне эту «умопомрачительную» историю, помню, я тут же возмущённо воскликнула:
- Лена, как же ты могла согласиться на это!? Зачем подарила кому-то свою работу?
На что она спокойно, и как-то обречённо (учтём: через много лет уже после произошедшего!), - ответила:
- Ну и что? Главное – опубликовали ведь! – При этом взгляд её уткнулся куда-то в пол, а лицо не выражало никакого удовлетворения даже…
5
Господи несусветный! Кто нам теперь объяснит, почему так произвольно, так насильственно, так бездушно и равнодушно, «некто» (правители наши, видимо) в те, советские годы, поступал с нашим, исконно собственным, авторским, интеллектуальным правом?
Любопытно, что и по сей день в нашем законодательстве, - до сих пор! - не всё в порядке с этим авторским правом, в разных областях культуры. Подтверждение тому – история с «Ласковым маем», например. Да и не только. Нередко – тут и там слышишь – возникают распри на эту тему?!
А почему бы не усовершенствовать его, и не сделать более распространённым, популярным, хорошо известным всем и разным людям?
Особенно - теперь, с появлением такого сегмента, как социальные сети, в нашей жизни? Где, что называется, каждый и сам себе - автор, и сам себе - режиссёр, и сам себе - редактор?
Проблема есть, да не охотно у нас ею занимаются. А ведь всё это – из области просвещённости, порядка, защиты прав талантливых людей или коллективов…
11.04.2026.
В. Лефтерова   ___________________________________________________

____________________________________________
Опубликовано в Инете - 11.04.2026.
Текст – 6 страниц комп. набора, шрифт № 14.
____________________________________________________