Книга роман Королева 18 часть 21 глава

Беатрис подошла к окну, в ее груди трепетала надежда – услышать или увидеть весть о дочери, Анабель. Но сердце, словно предчувствуя беду, шептало: встречи не будет. Внезапно графиня Изольда появилась с известием о своем визите. Однако Беатрис, сжимая кулаки, понимала: графиня вряд ли упомянула бы о своем появлении, если бы это не было связано с чем-то важным.

Ее взгляд скользнул по саду, где аллеи уже робко покрывались молодой зеленью. Садовник, старый и верный, усердно обрезал старые ветки яблони, словно пытаясь избавиться от прошлого. Беатрис отвернулась от окна, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Джеймс, наблюдавший из сада, уловил ее взгляд, направленный на него из окна. В его сердце зародилось беспокойство. "Моя Беатрис в последнее время так много плачет, – обратился он к садовнику, его голос звучал с ноткой отчаяния. – Что могло случиться за те несколько дней, что я провел в городе? Я не узнаю ее!"

"Приезд графини Изольды был для меня полной неожиданностью, – продолжил граф, его взгляд был полон смятения. – Но после ее визита Беатрис стала сама не своя. Словно что-то скрывает, какую-то ужасную тайну, которую боится мне открыть. Я чувствую это каждой клеточкой своего существа!"

Садовник, старый друг графа, с мудрой печалью в глазах ответил: "Знаете, а вы спросите у нее. Ее сердце само расскажет вам о том, что ее так мучительно тревожит. Не давите, но спросите".

"Ты прав", – выдохнул граф, похлопав садовника по плечу, пытаясь найти опору в его словах. – "Пойду в конюшню, посмотрю, как там юноша-конюх. Хочу научить его ездить верхом, отвлечься хоть на миг".

Старый садовник внимательно посмотрел на графа, в его глазах мелькнула тень сомнения: "Юноша напоминает вас в молодости. Он даже чем-то похож на вас. Будто ваш сын. Откуда он взялся, этот мальчик?"

"Я сам не знаю, – признался граф, его голос дрогнул. – Я увидел его на рыночной площади в городе. Он был напуган, испуганно озирался по сторонам, словно за ним гнались. Это было два года назад. Он был словно тень среди людей, потерянный и одинокий. Я увидел его, и сердце мое сжалось от жалости – такой худой и бледный юноша. Я подозвал его, спросил, как его зовут. Его одежда была рваной, видно, что носил ее годами. Я спросил о родителях, но он молчал, старался не смотреть мне в глаза, словно боялся собственной тени. Тогда я решил забрать его, не зная даже его имени. Я назвал его Джеймсом, своим именем, как хотел бы назвать своего сына, если бы он у меня был. Но жена Беатрис больше не хотела детей. Она словно боялась снова потерять себя и ребенка. Она потеряла нашу дочь Анабель, отдав ее на воспитание графине Изольде. После этого она категорически заявила: никаких детей. Я смирился. Но признаюсь, бывало, я изменял ей. Были женщины, были ли от меня дети – я не знаю. Мне ничего не было известно. Но я любил свою Беатрис, несмотря ни на что. Я любил ее, хотя она и принимала все годы нашей жизни, что в молодости я мог свернуть не туда, что я был слаб".

Старый садовник внимательно слушал, его лицо выражало глубокое сочувствие: "Знаете, он так похож на вас, как две капли воды. Возможно, вы видите в нем себя, свою молодость. А вдруг он ваш сын? Какая-то женщина, чье имя вам неизвестно, родила его от вас и исчезла. Вы ведь ничего не знаете о юноше, ничего не помните о тех женщинах..."

Граф посмотрел на садовника, словно пытаясь вырвать из глубин памяти забытые образы. Кто из женщин мог быть матерью этого юноши? В его сознании мелькали лишь две смутные тени. Но найти их будет почти невозможно – столько времени прошло, столько воды утекло.

Он развернулся, чувствуя, как усталость наваливается на него с новой силой. "Я пойду. Немного устал. Поговорю с




юношей позже", – проговорил он, опираясь на трость. Его нога вновь дала о себе знать, напоминая о прожитых годах и перенесенных ранах. Он медленно двинулся в сторону поместья, но остановился, повернувшись к окну. Там, в полумраке комнаты, стояла Беатрис, его жена, и смотрела на него. В ее глазах он увидел отражение своей собственной тревоги, своего страха и своей высказанной боли.

Граф Джеймс почувствовал, как внутри него поднимается волна эмоций – смесь беспокойства за Беатрис, смятения от слов садовника и смутного предчувствия, что правда, которую он так отчаянно ищет, может оказаться гораздо сложнее и болезненнее, чем он мог себе представить. Он видел в глазах жены не просто печаль, а глубокую, затаенную рану, которая, казалось, была связана с приездом графини Изольды и с тайной, которую она, возможно, скрывала.

Он хотел подойти к ней, обнять, сказать, что он рядом, что они справятся со всем вместе. Но что-то его останавливало. Возможно, страх перед тем, что он может услышать. Или, возможно, осознание того, что он сам, со своими прошлыми ошибками и невысказанным желаниями, мог быть косвенно причастен к ее страданиям.

Мысли о юноше-конюхе, похожем на него, о его собственном прошлом, о потерянной дочери Анабель – все это смешивалось в его сознании, создавая сложный клубок переживаний. Он чувствовал себя одновременно виноватым и беспомощным.

"Беатрис", – прошептал он, но его голос потонул в шелесте листвы. Он знал, что должен поговорить с ней, но сейчас, глядя на ее силуэт в окне, он чувствовал, что слова будут лишними. Ему нужно было время, чтобы осмыслить все, что происходило, чтобы найти в себе силы встретиться лицом к лицу с правдой, какой бы горькой она ни была.

Он снова повернулся к поместью, но его шаги стали еще медленнее. Каждый шаг отдавался болью в ноге и в душе. Он знал, что сегодняшний день принесет ему не только физическую усталость, но и тяжесть новых открытий. И он был готов к этому, потому что любил свою Беатрис, и ради нее он был готов пройти через любые испытания. Он надеялся, что его любовь и поддержка смогут залечить ее раны, даже если эти раны были нанесены им самим, неосознанно или по слабости. Он верил, что их общая судьба, как бы ни была она сложна, еще не закончена, и что они смогут найти путь к исцелению и пониманию.