Бася

Федор собирался на рыбалку. Встал до рассвета, быстро позавтракал, сделал с собой пару бутербродов, налил в термос чай. Червей накопал загодя, вчера же приготовил и удочки. .Хотя он не столько рыбы хотел наловить, сколько перебить тоску, которая заела его совсем. Можно сказать, тошно было до смерти. Последнее время из-за этого стал к бутылке прикладываться, чего не любил никогда, да и жена его, Марфа очень расстраивалась, если он позволял себе сильно  напиться.
  - Марфушенька! Что ж ты, милая, бросила меня одного? Ведь как не тебе знать, что нет дороже человека для меня, чем ты, моя лапушка! - прошептал он.
  И сердце его  в тот же миг заныло, как больной зуб.  Федор махнул рукой, и быстро вышел из избы. До озера было идти пару  километров.  Воздух был чистый, вкусный, утренняя прохлада успокоила саднившую рану в груди, начавший заниматься розовым рассвет своей красотой  отвлек мужчину от печальных мыслей, но ненадолго. Он все время вспоминал, перебирал их жизнь с женой, которая уже три года покоилась на деревенском кладбище. Федор ходил на ее могилу каждое воскресенье, поскольку только там, рядом с ней чувствовал себя нужным и живым. Все мучил себя вопросами, почему забирают небеса молодых и самых лучших? Вот его Марфа однажды уснула и не проснулась, а было ей всего-то от роду пятьдесят пять, он и то старше ее на четыре года, а живой, только теперь совсем один. Господь почему-то не дал им детей.  Сколько врачей и знахарок обежала Марфуша, сколько церквей обошла, а потом смирилась, и все тепло своего сердца отдавала мужу да его матери, доставалось ласки и разнообразной животине, которую они держали не столько для наживы и пропитания, сколько для заботы и душевной радости. Свекровь свою Марфа обожала и баловала, а та в невестке души не чаяла.  Матери Федора не стало  десять лет назад, через семь его покинула любимая жена.
Так получилось, что из близких остался у него только брат. Они друг друга не любили, виделись только на деревенских похоронах. И то потому, что на похороны в их деревне никого не приглашали  Хочешь односельчанина проводить в последний путь, да помянуть, сам приходи. Вот братец его и заявлялся, чтобы на дармовщину поесть да выпить. Яков был полной противоположностью Федору. Грубый, жадный, любящий подраться и трезвым и  по пьяни, а уж заложить за воротник он завсегда любил. Он никогда ни кого не жалел, ни людей, ни животных, никому не помогал, чувства жалости, милосердия и доброты были ему чужды. Мать сильно расстраивалась, когда поняла , каким вырос ее младший сын.
  -В деда Яшенька пошёл! Надо же, всё, ведь всё самое плохое у него перенял! Правду говорят  - в семье не без урода!  Вот сподобил Господь! За какие грехи? - часто сокрушалась она. Надеялась, что младшенький женится и переменится, но сын нашел невесту подобную себе, и после женитьбы молодые поселились в доме невесты , который находился далеко от родной  деревни.
За воспоминаниями Федор не заметил, как оказался на берегу озера. Наладил удочки , забрался в прибрежные заросли,  где главествовали  две кривые ивы, ветками далеко нависая над водой, выбрал самую толстую, сел на нее и закинул удочки, надеясь поймать хорошего сазана или карпа , впрочем и крупный карась его вполне бы устроил.
В рассветных ещё сумерках Федор словно растворился. Как ему нравилось безмолвное  любование  природой, что-то волшебное делалось с его душой в тишине над водой,  до слез иногда хотелось задержать восходящее солнце, чтоб не торопилось забираться высоко в небо.
Стало почти совсем  светло, когда он услышал поодаль тяжелые  шаги по прибрежному песку. Иногда поскрипывала мокрая галька в такт шагам, и  пискляво поскуливал пес. Федор забрался с ногами на ветку, чтобы  разглядеть, кто же из деревенских пришел сюда  ловить рыбу, да ещё с больной собакой? Но сквозь густые кусты ему это увидеть не удалось, а через несколько минут он услышал всплеск воды и глухой, отчаянный  щенячий визг.
  Федор тотчас же кинулся на берег. Добежав до того места, где были видны следы сапог на песке, взглянул вправо, там вдалеке виднелась удаляющаяся мужская фигура в клетчатой рубашке, тогда он бросился в воду и поплыл к тому месту, где все  ещё  пузырилась вода. На этом придонном участке было неглубоко, чуть выше головы.   Нырнув , Федор сквозь ил разглядел на дне черный мешок , горловина которого была  перевязана белой толстой веревкой. Он потянул мешок вверх , но тот оказался неожиданно очень тяжелым, выскользнул из руки,  оставив в ладони веревочный конец, мужчина машинально дернул за него, горловина раскрылась и оттуда неожиданно выплыл белый щенок. Федор схватил его за холку и повернул к берегу. Собачонок уже не скулил, а только чихал и кашлял. Вода от ключей, бьющих в этом месте озера, была до ломоты ледяной, и когда старик почти добрался до берега, у него вдруг свело  левую ногу.  Бросив щенка на траву,  Федор кое-как на четвереньках выполз на берег сам. Потряс щенка, того вырвало водой, но зато  прорезался голос.
  - Давай, собака, тявкай,  а я пока ногу разотру, -  хрипло произнес Федор. Он возвратил  чувствительность ноге,  разделся, отжал рубашку, растер грудь сухими  портянками, которые вместе с сапогами и курткой сбросил на берегу перед заплывом. Надел куртку на голое тело, сходил за удочками. Когда он вернулся , щенок уже молчал, только часто чихал и мелко трясся всем корпусом.
Федор закутал его в шарф, налил себе из термоса горячего чая, попытался с пальца чаем же напоить щена , но тому чай не понравился , хотя теплый  палец он пососал. Тогда  старик засунул его за пазуху и двинулся к дому.
В избе он  прежде всего напоил  щенка молоком, потом растопил русскую печь, поставил  в  ее теплое  нутро томиться ячневую кашу с тушенкой.  Подтер  лужу, которую, налакавшись молока, сделал собачонок, завернул малыша в старый ватник и положил на полати  греться, да и сам чуть позже к нему залез.
- Давай вместе будем поправлять здоровье, а то оба искупались в ледяной-то воде, да ещё стресс нешуточный! Нам обоим болеть нельзя, ухаживать за нами некому. Я вот водочки с медом выпил. Тебе водки не дашь, нас  сейчас печка  прогреет с тобой, и поспать надо, завсегда легче, когда с бедой переспишь,- шептал он щенку сонным уже голосом.
Проснулся Федор от того, что кто-то лизал ему нос. Это новый питомец  выбрался из ватника и с упоением облизывал лицо своего спасителя . Федор чуть не расплакался от нежности. Крепкие лапки упирались ему в грудь, белая мордочка найденыша  была веселая и довольная.
  - Ну, хватит, хватит меня мыть!  А давай-ка тебе имя подберём, озорник! - смеясь сказал Федор, и стал осматривать щенка.
  - Да, ты не озорник, а  озорница, оказывается! Месяц -то тебе есть, непоседа? Палевая шерстка, почти белая, порода твоя мне не сильно знакомая, ты явно не из  дворовых сословий, ты , похоже, из благородных , лапы длинные, лабрадор что ли или ретривер. Впрочем , к ветеринару отвезу тебя, там скажут про породу. А звать буду тебя Найдой!  Не возражаешь, крохотуля?
Крохотуля не возражала, но из рук вырывалась , ей хотелось двигаться, играть и  знакомиться с новым домом.
Они спустились с полатей, Федор достал из печи чугунок с готовой  кашей. Положил ее себе в тарелку и в миску для щенка.
- Я сейчас пойду курей кормить, может яйцом тебя угощу . Кашу ешь, а из дома пока не ходи. Надо мне посоветоваться со знающими людьми, тебе ведь прививки, наверное, нужны,- рассуждал он вслух , пока они обедали.
Федор ожил,  столько дел нужно было переделать, что на хандру и глупые мысли о прошлом не было даже минутки.
Он уже задумал сделать новую , теплую будку, девочка все же, не суровый и привыкший ко всему Мухтар! Кроликов бы парочку надо купить на развод, да клеть сделать для них тоже необходимо. Может и работу дополнительно подыскать придётся - денежки с неба не падают. Ветеринар собачий за прививки, наверняка,  мзду попросит.
Удивлялся Федор, сколько всего надо для такой малышки! И жизнь завертелась и в нем и вокруг него. Найда тонко улавливала, когда , чувствуя усталость, хозяин становился молчаливым, подбегала, тыкала в ногу носом. Федор расплывался в улыбке, и шел с ней гулять в поле,  она не заставляла его бегать, носилась сама, за бабочками, птицами или просто так, у Федора теплело на сердце от ее щенячих восторженных забав.
Не заметили они, как середина осени  дождями постучалась в окна.

Продолжение следует...