Любовь нельзя кому-то отдавать

Я в душу к ней пытался  заглянуть,
подсматривал за тем  как она ходит,
глядел, косясь,  на маленькую грудь,
и ужасался – ну, а если роды?

Я  избегал её,  как пионер,
сжимал, когда болтали, кулачёчки,
и  рядом быть  безумно так хотел,
что, как костер, горели мои щёчки.

Я написал однажды ей письмо,
перечитал сто раз и не отправил,
рассерженное увидав лицо,
чей образ, сочинив себе, представил.

Я был почти прозрачный и худой,
большими были только мои уши,
я рано отправлялся на покой,
беспрекословно  маму свою  слушал.

Закончилось всё просто,  как в кино,
похваставшись о ней  однажды другу.
А  другу  в жизни было  все равно:
быть господином женщин иль прислугой.

Не стало мамы и совсем поник,
покончив с  институтом, стал умнее,
тогда ж вопрос  само собой  возник:
я жал   пока, когда же буду сеять?

На поле жизни,  ринув с головой,
лицом зарывшись в жирном  черноземе,
я  приобрел физический покой
и жуткую  потерянность, истому.

Мораль проста, как  Божий белый  свет:
есть в мире что-то, что всего дороже,
чего нигде в  пространствах  больше  нет,
что чувствуешь всегда душой и  кожей.

Любовь нельзя кому-то  отдавать,               
просить, чтобы немножко подождала,
преступно и бездушно убивать
её всегда волшебное начало.