99. 99. 99. 998

Печалями проник, в извилины души, бесплодный современности раскол.
Сидит и точит по воспоминаниям зубилом черный проводник, намереваясь уничтожить всё.
А ужас в том, что пуст родник, и легион распущен беспризорниками грабить обреченный мир.
Живой, и в тот же миг истлевший “благодетель” их, осунувшийся и слепой, как после поцелуя ядерной волны.

Осталось только ждать, когда последний выродок из них опустит голову к сырой земле.
Но чудом держится в безвольном теле жизнь.
И всё ни как не выдохнет в последний раз, последный хрип…
И замерла прислуга ожидая что вот-вот издохнет он, высвобождая их, но не решается поднять кинжал..

А может в этом воля самого творца..
И из-за не решительности все, без исключения, обречены.
Не редко ветром навивает в души леденящий страх..
Лишь пламя из камина на мгновение согревает их, замерзшие и слабые сердца.

Оборванные флагов лоскуты, свисают над разрушенной стеной.
И в город этот не приходят даже в поисках ночлега, в поисках еды.
Ни странники, ни псы бродячие самозабвенно следующие в ночь.
Лишь вечный траур смерти основался в нем, ревущей пеленою затмевая свет..

Скрывая в серости уродливость свою, чтоб сохранить хоть малость света о себе.
Под полною луной, в молитве приклонившись к алтарю,
Он обращается к Всевышнему с безмерным трепетом, стеная - ох, уж так давно пора.
И с неизменной горечью в груди, он удаляется в покои ожидая сна.. предать забвению века, печали груз, и грёз несбыточных тома…

Три тридцать, ночь,
По комнате рассеян ржавый свет свечи
Молчит.. молчит не званный черный гость,
Небрежно прикасаясь к зеркалам…

Пыль на полотнах скрыла содержание картин.
И язычки огня, трещат и задыхаются в посудине из серебра
Мгновение.. шипит фитиль
И наконец, в зрачках его, угасла долгожданная искра.

2291.4.3.2/ 2641.14.1.7