Сказка о Сказочниках

Сказка первая, задумчивая

Рассказать тебе сказку, дружок?  Ну слушай.

Когда-то давно в далекой-далекой стране, где горы упираются в небо, а облака, как барашки, бродят по росным лугам, жил-был листочек бумаги. Обычный такой листочек, не очень большой, но и не маленький.
Средний такой листочек.

Лежал он на столе в комнате и ждал. А чего ждал, он и сам не знал.  Но знаешь что? Эта сказка не о нем. Или не совсем о нем.

Когда-то давно в далекой-далекой стране, где реки радостно журчат и прыгают  с порога на порог и капельки воды, попадая на камни, испаряются и улетают в небо, жило-было перо. Красивое перо, оставшееся от птицы  невиданной, яркое, как рассвет над горами.

И стояло это перо в старинной чернильнице на старом исцарапанном столе. Рядом с листочком бумаги.
И было у него море возможностей.
Оно могло нарисовать крестик и нолик и начать игру.
А могло протанцевать по бумаге и создать рисунок.
А могло буковка за буковкой написать рецепт страшного-престрашного зелья от веснушек.
А могло и просто стоять и ничего не делать. И ждать. А чего ждать, оно и само не знало.

Но знаешь что? Эта сказка и не о нем тоже. Или не совсем о нем.

Когда-то давно в далекой-далекой стране, где дома прячутся в зарослях ив и только остроконечные  крыши да флюгеры выглядывают из листвы  и смотрят на далекие-далекие горы, жил-был  Сказочник.
Это был обычный Сказочник, один из многих. Ты ведь видал этих сказочников раньше? Нет? А, может, и не видал, ведь сказочники странные создания - они приходят, когда перу и бумаге нужен кто-то, кто сможет подойти к столу, вынуть перо из чернильницы и провести первую линию.
Кто-то, кто напишет первую букву первого слова.

И Сказочники не всегда приходят вовремя. Так уж сложилось, что большинство сказочников немного рассеянны. Или, может, просто очень заняты? И, наверное, эта сказка именно о нем.

Но знаешь что, дружок? Для того, чтобы Сказочник мог взять перо и бумагу и хоть что-то написать, нужна еще Сказка. И у Сказки есть свой характер и свои правила. Сказки вообще порой довольно своенравны.

Так о ком же или о чем же эта сказка, спросишь ты? А это я тебе расскажу в следующий раз. А пока просто представь себе:  в далекой-далекой стране жила-была Сказка…


Часть вторая, описательная

Итак, в далекой-далекой стране жила-была Сказка.
Сказка эта была, как я уже говорил, с характером, и точно знала, о чем она и как она должна звучать. Но не звучала. Ждала чего-то. А чего ждала, она и не задумывалась даже.
Так уж сложилось, что жила эта Сказка среди других историй, легенд и сказаний. Легенды эти  да сказания были тоже не самыми простыми, время обошлось с ними неласково, истрепались они да пылью припали.

И когда маленькая Сказка пришла в их мир, немного пыли попало и на нее.  Со временем пыли этой становилось все больше и больше, ведь пыль, как ты знаешь, вездесуща.  А уж если просто стоять на полке, как это делали монументальные в своей важности легенды и сказания, и никогда-никогда никуда не выбираться и никогда-никогда ничего нового не видеть, и никогда-никогда даже не допускать мысли, что они сами  - вовсе не венец творения, и что где-то есть и другие предания,  то и вовсе станешь серым, как мышь. 

Иногда Сказка  принималась чихать, иногда разыскивала метелку и пыталась стряхнуть пыль, но в какой-то момент устала и перестала бороться. Собралась в компактный комочек, чтобы пыль не попала внутрь, и превратилась в ежика. Так и жила.
Порой выкатывалась со своей полки наружу, но чаще просто тихо и смирно сидела на месте. И даже не понимала, что никто ее не видит. А может и понимала, просто ее это не очень-то волновало.

Внутри Сказки происходили чудеса, прекрасные принцы сидели с прялками у окошка, Марья Кудесница воевала с драконом, царь-батюшка с Олле-Лукойле  садились рядом с Шалтаем-Болтаем и легонько толкали его то в одну, то в другую сторону, а Шалтай только жмурился и изредка хихикал, щекотно, мол. Королевская  рать играла в шашки с богатырями Черномора, а ледяные буквы собирались в чудесные узоры, которые если и удавалось кому увидеть, то разве что случайно.

Мимо мелькали дни, собирались в недели, недели превращались в месяцы, где-то там бурлила жизнь, а Сказка все чего-то ждала.

Чего же она ждала?
Наверное, того, что Перо проснется, или того, что Листочку захочется проявить таящиеся внутри строки, или еще чего-то.  Внутри Сказки множились истории, вокруг нее струилась и менялась жизнь.

И в один прекрасный осенний день Сказка решила, что пришла пора попутешествовать. Посмотреть на облака,  пробежаться по радуге и увидеть, что же там, на другом ее конце.

Но была она, как ты помнишь, маленьким комочком, и пришлось ей не идти, а катиться. И должен тебе сказать, дружок, у нее это получилось.  Как минимум у нее получилось спрыгнуть с полки и выкатиться за порог.

Долго ли, коротко ли она катилась - и закатилась в далекую-далекую страну, где не было высоких-высоких гор, но зато был Город-на-холмах.
В этом городе и решила она подзадержаться.

Это был старинный город с узкими улочками, выложенными каменной плиткой.  Кое-где плитка с годами истерлась и стала совсем скользкой, а кое-где и вовсе исчезла со временем.

И тут-то оказалось, что катиться колючим клубочком не очень удобно - то иголки в выщербинах застревали, то узкая улочка делала крутой поворот и Сказка со всего размаху влетала в стену.

Сначала Сказка все равно пробовала катиться, но чем дальше, тем хуже у нее это получалось.
И решила она попробовать раскрыться. А когда раскрылась  и показался нежный беззащитный животик, Сказка внезапно вспомнила, что у нее же есть ножки, а ведь именно ножки нужны, чтобы бежать по дорожке,  верно?

Решено, подумала Сказка, я попробую ходить на собственных ножках.

Поначалу получалось у нее это не так чтобы очень хорошо, и временами она спотыкалась и падала, а падая, по привычке сворачивалась обратно в колючий клубочек.
Иногда по инерции катилась еще пару шагов, но потом вспоминала, что ходить по узким улочкам да холмам гораздо удобнее и опять вставала. Ведь была она, как я уже говорил, очень упрямой.

Так Сказка начала жить немножко иначе. И через какое-то время  поняла, что жизнь вокруг меняется, а внутри как-то не очень. Нет, внутри по-прежнему жили невероятные истории, но их становилось все больше и иногда Сказке казалось, что еще чуть-чуть и она лопнет.
И разлетятся по миру Шалтай-Болтай и шашки, богатыри и Марья-Кудесница с мечом-кладенцом, и никогда больше не вернутся. И не то, что ей жалко было, пусть бы жили истории эти, но ей хотелось хотя бы иногда с ними встречаться.

И вот однажды, когда стало совсем невмоготу, Сказка села у окошка и стала думу думать, как бы ей так и истории свои отпустить - и не потерять их.

Долго сидела она у окошка, смотрела вдаль, на Город-на-холмах, а когда погас последний луч заката, повернулась и увидела стол.
Старый исцарапанный стол.
А на этом столе лежал Листочек бумаги.

И ведь всегда стоял этот стол в комнате, но как-то не обращала она на него внимания. А теперь вот обратила.

И что же было дальше со Сказкой и этим листочком, спросишь ты? А это я расскажу тебе в следующий раз. А пока закрывай глазки и представь: в далеком-далеком Городе-на-холмах в самой обычной комнате на старом заляпанном чернилами столе лежал Листочек.


Часть третья, воссоединительная и немножко спотыкательная

Итак, в старинном Городе-на-холмах в самой обычной комнате на старом столе лежал Листочек бумаги. Был этот листочек тоже самым обычным, не самым большим, не самым маленьким, и мог он стать чем угодно - детским рисунком ли, самолетиком ли, или рецептом того самого зелья от страшных-престрашных веснушек, которые не скроешь даже под самой  серой пылью.

Мог, но чего-то ему не хватало. И когда однажды он увидел, что к столу подходит Сказка, он обрадовался. Но (будем честными) и испугался немного. Ведь он не знал, что его ждет дальше, а ожидание порой пугает больше, чем то, что случается на самом деле.

Листочек вздрогнул  и даже попытался немного отползти - на всякий случай. Но не успел.
Сказка подхватила его, покрутила задумчиво в руках,  а потом положила обратно  и сказала:
- Ах, милый Листочек, у меня так много интересных историй.
Карабас-Барабас совсем распустился, обыграл в преферанс не только Буратино, но и Безумного Шляпника и тот теперь стал Безшляпником, и неожиданно оказалось, что он вообще-то лысый, представляешь?
А Лиса Алиса не справилась с конкуренцией и засела за ткацкий станок, который день уже ткет непонятно что, и это Непонятно что свисает из окошка ее высокой башни, и даже стало уже длиннее, чем волосы Рапунцель. 
Во мне так много историй, что они уже смешались в невообразимую кучу, и им тесно и неуютно. Как бы мне хотя бы часть отпустить на волю?

Но Листочек только дернул чуть уголком - так листочки обычно плечами пожимают - не знаю, мол.

И тут что-то осторожно погладило Сказку по щеке. Да-да, ты абсолютно прав, это было то самое Перо, стоящее в старинной чернильнице.
То самое Перо, которое могло нарисовать что угодно и написать что угодно, да только не было у него истории, которую хотелось бы рассказать.

Иногда оно, правда, все равно пыталось что-то такое изобразить, но старый исцарапанный стол, как оказалось, очень не любил чернильных пятен, а про Листочек Перо как-то не подумало.

Знаешь, так бывает,  дружок - когда мы находимся ровно там где нам надо и рядом с теми, с кем мы должны быть, но почему-то не видим этого. Словно лошади с шорами на глазах.
Но иногда, если очень-очень повезет, к нам приходит  Сказка, у которой так много историй, что мир просто не может не поставить рядом Перо и Листочек.

Итак, Сказка взяла в руки Перо и поднесла его к бумаге. И что произошло дальше, спросишь ты? Ах, дружок, хотел бы я сказать, что дальше они зажили долго и счастливо, и Перо забегало по бумаге, и полились истории, и разошлись эти истории по миру… все было так, да не так, ведь скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Перо то скользило не туда, то оставляло чернильные пятна и историю невозможно было прочитать, а иногда и  Листочек начинал извиваться и хихикать, что ему щекотно.
Или  Сказка замирала и не знала, как же ей выпустить историю - истории ведь тоже разные бывают.
А порой  Сказке было просто страшно - а что, если не получится? А что, если ее истории только кажутся ей интересными, а на самом деле таких тысячи и никто и никогда не захочет их услышать? Много таких « а что?»  приходило, и не всегда Сказке было легко. Но потихоньку да помаленьку она начала справляться.
И поняла, что иногда в жизни помогает мысль «Глаза боятся, а руки делают», и что иногда истории  надо отпускать, даже если страшно.
Особенно если страшно.

Потому что за большим страхом лежит огромная  страна с заливными лугами и высокими-высокими горами, на которых облака, как барашки, бродят по росным лугам, а реки перепрыгивают с порога на порог и капельки воды, попадая на горячие камни, испаряются и становятся птицами небесными.

И в каждой маленькой Сказке живет большой мир, который очень хочет состояться.

Перо обнаружило, что писать - это весело, и рисовать - это весело, а чернила не заканчиваются, пока есть истории.

Листочек обнаружил, что все, что на нем записывают за день, ночью куда-то исчезает, а потом по городу бродят чудесные истории, записанные Сказкой. А утром он снова чист, потому что всегда есть место еще для одной истории, если эта история кому-то нужна.
А ведь наши истории всегда кому-то да нужны.

Так они и жили, мед да пиво, может, и не пили, а истории все-таки писали.

Так почему же эта сказка о Сказочнике, спросишь ты, а рассказывал я о ком угодно, только не о нем?

А это просто, дружок. В каждой Сказке есть множество историй и сюжетов, и  каждой сказке  очень хочется быть рассказанной.
И еще ей очень хочется быть услышанной.

И если Сказке повезло, и если она была достаточно упряма и не боялась преград, если истоптала свои 40 пар железных сапог и связала 12 свитеров, если ей удалось оказаться и рассказанной, и услышанной, она выходит в мир.

И идет  - с тропинки на дорожку, с дорожки на пригорок, все дальше и дальше через заливные луга и дремучие леса. По дороге такая Сказка встречает другие сказки, легенды да предания, и иногда, если у встречных не торчат иголки, ей удается услышать чужую историю.

И еще одну.
И еще.

И однажды, пройдя сто тысяч дорог, она поймет, что услышала сто тысяч историй, которые без нее, возможно, так никогда и не вырвались бы из плена.
И что встретила сто стысяч других сказок, колючих и не очень, идущих прямо или катящихся компактными клубочками, сшибающих все на своем пути или аккуратно обходящих всех встречных поперечных. 

И тогда Сказка приходит домой, садится за старый исчерканный стол, берет в руки Перо и кладет перед собой Листочек бумаги.

И именно так в этот мир приходят Сказочники.
Те, кто могут услышать другие сказки.
Те, кто способны помочь рассказать.
Те, кто всегда приходят  вовремя. Даже если невпопад.

Говорят, что встретить Сказочника - к удаче. Даже если придется распрямиться и открыть миру нежный беззащитный животик. Даже если придется убрать колючки.

Пройти хотя бы несколько шагов вместе со Сказочником - не всегда легко. Но всегда важно.

Итак, садись поудобнее и слушай: однажды давным-давно в далекой стране жила-была маленькая  Сказка, которой суждено было стать Сказочником.

(2023)