За три минуты до весны. Зеркальный процесс

Глава 48 Зеркальный процесс

Возвращаться в Эдинбург после феерического путешествия по Южной Корее Аллену и Саре совсем не хотелось. Сеул, с его неоновыми огнями, ароматами уличной еды и бесконечным потоком новых впечатлений, успел стать для них настоящей сказкой. Каждый день был наполнен открытиями: от древних храмов до футуристических небоскребов, от шумных рынков до умиротворяющих парков. Они смеялись, пробовали экзотические блюда, терялись в лабиринтах переулков и находили друг друга снова, чувствуя себя частью этого удивительного мира.

Но, как это часто бывает, сказка подошла к концу. Реальность настигла их в виде срочного звонка: Аллена вызывали на работу. Ему, как одному из лучших судей, предстояло вести сложный и ответственный судебный процесс. Долг звал, и откладывать было нельзя.

Сара, конечно, немного расстроилась. Ей хотелось ещё немного продлить это беззаботное время, насладиться каждым моментом рядом с любимым.Но она прекрасно понимала, что профессия мужа – это не просто работа, это призвание. Она знала, насколько важен для него каждый процесс.

Он, едва сойдя с трапа самолета, сразу же отправился на работу. Ни минуты промедления – его ждало новое дело, и он горел желанием вникнуть в него как можно скорее.

Дело было, мягко говоря, непростым. Молодую девушку обвиняли в хранении наркотиков. Она же, в свою очередь, утверждала, что запрещенные вещества ей подбросил бывший парень. И не просто парень, а сын самого прокурора, который, по её словам, решил таким образом отомстить.

Аллен читал материалы дела, и внутри у него всё сжималось. Эта история до боли напомнила ему о Саре. Сердце защемило, а совесть, которая, казалось, давно уснула, снова заговорила, настойчиво требуя справедливости. Он не знал, как поступить, но одно было ясно: это дело не оставит его равнодушным.

Вечерняя тишина кабинета нарушалась лишь шелестом бумаг, которые он разбирал по этому делу. Погруженный в мысли, он не заметил, как начал вслух проговаривать свои рассуждения. Обрывки фраз, словно осколки льда, долетали до Сары: «подбросили», «она клянется, что не виновата», «доказательства слишком уж гладкие». Она застыла, ощутив, как по спине пробежал холодок. Эта история, казалось, была жуткой копией её собственного прошлого, только теперь она наблюдала за ней со стороны, а в роли вершителя судеб выступал тот, кто когда-то разрушил её жизнь.

— Аллен, эта девушка оказалась в такой же ситуации, как и я тогда из-за тебя? — тихо, почти шепотом, произнесла она.

Он, оторвавшись от бумаг, строго ответил: — Сара, нужно ещё разобраться в этом деле, все улики указывают на неё.

— Ты тоже всё искусно подстроил, что все улики тоже на меня указывали, — резко парировала она, и в её голосе прозвучала давняя боль.

Он побледнел. — Дорогая, не будем вспоминать, прости меня, я сожалею, что так поступил с тобой, но этот случай другой.

— И чем же он отличается от моего случая, что ни в чём невинного человека ты хочешь посадить за решётку, только чтобы отгородить сына прокурора? — слова Сары били в самое больное место. — Этот прокурор твой хороший приятель, — продолжила она с угрозой. — Если ты эту девушку посадишь, я не буду с тобой. Это моё последнее слово.

— Пойми, если она действительно виновата, мне придется ей вынести приговор, — с явным недовольством произнес он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

В честь юбилея группы "Найт" Брюс сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться: пригласил на концерт в Глазго. Я с радостью согласилась, ведь это был как раз тот шанс, который мне был нужен, чтобы хоть немного забыть о наших с Алленом разногласиях.

Раннее утро, а мы уже в пути. Бусик с рок-группой тронулся, и мы с Брюсом тоже были там. Ребята из группы – такие веселые! Они  вспоминали студенческие годы, как их группа набирала популярность, как собирали аншлаги на концертах.

Брюс в этот момент просто светился от счастья. Я впервые видела его таким радостным, будто он наконец-то нашел свое истинное призвание.

Я искренне радовалась за него, но где-то внутри меня поселилось тревожное предчувствие. Шестое чувство настойчиво шептало, что грядет что-то нехорошее. Я изо всех сил старалась гнать эти мысли прочь, убеждая себя, что всё будет хорошо.

Наступил тот самый день, когда сбываются мечты, когда многолетний труд и вера в себя наконец-то приносят свои плоды. Сегодня группа "Найт" не просто вышла на сцену – они ворвались в историю, собрав полный десятитысячный зал.

Десять тысяч сердец, бьющихся в унисон с ритмом их музыки. Десять тысяч голосов, готовых подпевать каждой строчке. Десять тысяч пар глаз, устремленных на сцену, где разворачивается их личная, неповторимая магия.

Первые звуки электрогитары – и моё сердце тут же забилось чаще! А потом к ним присоединился Брюс со своими барабанами. Я смотрела на него и чувствовала такую гордость за своего друга.

Когда последние аккорды песни "Найт" отзвучали, наступила оглушительная тишина, которая тут же сменилась шквалом аплодисментов. Зрители были в таком восторге, что никак не хотели, чтобы концерт заканчивался, и долго ещё вызывали группу на бис.

Брюс, после концерта, как всегда, был полон энергии.
 "Сара, пойдём прогуляемся!" – предложил он, и я сразу почувствовала, как внутри всё сжалось.

"Может, не пойдём?" – попыталась я его отговорить, кутаясь в свой кардиган. "Погода ужасная, дождь льёт как из ведра, и холод пробирает до костей".

Но друг уже загорелся этой идеей. "Пойдём, Сара, мы ненадолго! Отметим удачный концерт в пабе", – сказал он с такой гордостью, что я не могла ему отказать.

И я, с тревогой на сердце, согласилась. Не хотела отпускать его одного в такую погоду.

Вечер в Глазго был именно таким,  влажным, прохладным, пахнущим озоном и старым камнем. Пронизывающий до костей шотландский дождь не был помехой, когда тебя греет тепло ладоней твоего друга.Они только что вышли из маленького паба на Эштон-Лейн, Брюс смешно пытался объяснить старому бармену правила игры в крикет, и Сара смеялась до слёз.

Они шли по брусчатке, подсвеченной огнями города и на мгновение мир казался идеальным. Он остановился, чтобы поправить мне шарф, заправив выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его пальцы были холодными от дождя.

— Ты опять не надела шапку, — проворчал он с той нежностью. — Заболеешь.

Всё произошло за долю секунды. На оглушительно быстрой и беззвучной для их маленького мира скорости. Визг шин по мокрой дороге. Ослепляющий свет фар вылетевшего из-за поворота автомобиля.

Сара даже не успела осознать опасность. Она только почувствовала резкий, невероятно сильный толчок в спину. Рука Брюса, сжимавшая её ладонь, разжалась, но он успел отбросить её в сторону, к стене здания. Её плечо больно ударилось о кирпичную кладку, и она, потеряв равновесие, упала на мокрые камни, слыша глухой, страшный удар и звон разбитого стекла.

А потом наступила неестественная, оглушающая тишина. Громче любого крика.

Она подняла голову. Машина, вильнув, замерла в нескольких метрах. Дождь всё так же стучал по асфальту. А там, где они только что стояли, лежал Брюс. Неподвижно. Его шарф, тот самый, что она подарила ему на Рождество, медленно намокал в луже, становясь тёмно-бордовым.

Его тело было скручено в какую-то жуткую, неестественную позу. И он был неподвижен. Ни единого вздоха, ни малейшего движения. Вокруг уже собирались люди, кто-то доставал телефон, чтобы вызвать скорую, но для неё время остановилось. Она смотрела на него и понимала: всё. Поздно. Её Брюс, её родная душа, её лучший друг – он ушёл. И она видела это.

Из неё вырвался такой пронзительный, надрывный плач, что он пронзил воздух и заставил свидетелей аварии вздрогнуть, затрепетать от этой обнаженной боли. Это был крик души, который невозможно было игнорировать. Вскоре она потеряла сознание, а дождь, словно безразличный дирижер, продолжал отбивать свой ритм по брусчатке, будто стуча по барабанам судьбы.

Сара очнулась. Потолок больничной палаты, белый и безликий, казался чужим. Последнее, что она помнила, было ощущение полного краха, нервного срыва, который поглотил её целиком. И тут же, словно из ниоткуда, рядом с ней оказался Аллен. Его бледность была поразительной, он выглядел измождённым, но его стремительный рывок к ней говорил о многом.

"Родная моя, я так волновался. Хорошо, что ты пришла в себя", – сказал он, глядя на неё с любовью.

"Что с Брюсом?" – её голос дрогнул, и  из её глаз хлынули слёзы, словно река, вышедшая из берегов.

Аллен молчал. В его глазах она увидела такую сильную, пронзительную боль, что сразу всё поняла. Слова были не нужны.

"Нет, это правда?" – с горечью, почти шепотом, произнесла она. – "Брюс жив, он не может умереть. Он ещё так много не успел сделать."

Сара зарылась лицом в подушку, её плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Сквозь слёзы, которые текли неудержимым потоком, она шептала одно и то же, словно заклинание, полное боли: "Брюс... Брюс..."

"Успокойся, милая, прошу тебя. Мы не можем его вернуть," – сказал Аллен, и слеза невольно блеснула на его щеке.
"Мне так тяжело видеть тебя в таком состоянии. Это причиняет мне настоящую боль."

Мир потерял свои краски, когда ушёл её друг. Она чувствовала себя той самой моросью, что сопровождала её  в день  прощания с другом. Собралось много людей – его коллеги, пациенты, те, кто был ему дорог.  Дональд Мэйсон, чьи волосы поседели от горя, стал для неё зеркалом её собственной души, которая тоже будто покрылась пеплом.

Известие о приговоре той девушки, которую Аллен отправил за решетку, стало для Сары очередным ударом.

Её и без того расшатанные нервы, едва державшиеся на волоске, теперь окончательно сдали. Это было не просто потрясение, это был обвал, который погреб под собой последние крохи надежды и спокойствия. Мир вокруг неё снова померк, погрузившись в беспросветную тьму отчаяния.

Ссора была неизбежна. Воздух в комнате сгустился, пропитанный невысказанными обидами и старыми ранами. Он пытался объяснить, что это его работа, его долг — быть беспристрастным, сохранять холодный рассудок. Но для Сары его слова звучали как фальшь, как попытка отгородиться от неё, от их общего прошлого. Все тени, которые они так старательно прятали по углам, вырвались наружу, танцуя зловещий танец в свете тусклой лампы.

Именно в этот момент, когда казалось, что мир рушится, раздался телефонный звонок. Звонок, который стал спасением. Её приглашали в Санкт-Петербург  на литературный фестиваль, чтобы представить её книгу, которая успела стать бестселлером. Эта поездка была как глоток свежего воздуха, как обещание нового начала, как шанс сбежать от удушающей атмосферы их ссоры и найти себя заново.

"Я лечу в Санкт-Петербург", — объявила она Аллену, словно ставя перед свершившимся фактом. «Давно мечтала побывать на родине бабушки и дедушки».

Он, измотанный работой и терзаемый чувством вины, воспринял это как бегство. Ревность и панический страх снова потерять её захлестнули его.
 «Ты бежишь от меня?» — с горечью вырвалось у него.

«Мне нужно разобраться в себе.Между нами всё-таки огромная пропасть», — ответила она, и по её щекам потекли слёзы.

Сара молча собрала небольшую сумку. Он беспокойно смотрел на любимую женщину, не зная, как её остановить.

«Мне нужно дышать, Аллен», — произнесла она у двери. «А здесь… здесь одни зеркала. Куда ни глянь — везде отражения».

Она ушла, захлопнув за собой дверь, и тоска вновь украла его сердце.