За три минуты до весны. Огни Глазго

Глава 43.Огни Глазго

Сара решила, что заслужила этот вечер. После оглушительного успеха, после всех бессонных ночей и эмоциональных качелей, ей хотелось простого, элегантного ужина в лучшем ресторане Глазго, о котором все говорили. Она заказала столик на одного.

Словно по волшебству, распахнулись массивные двери, открывая взору просторный, залитый мягким светом зал. Высокие потолки терялись где-то в вышине, украшенные мерцанием старинных люстр, чьи хрустальные подвески ловили каждый луч. Стены, словно сотканные из чистого золота, отражали этот праздничный блеск, создавая атмосферу настоящего великолепия. И в этот момент, словно сошедшая со страниц сказки, вошла Сара.

Она была в платье из изумрудного шёлка, которое струилось по её фигуре, как жидкий малахит. Длинный разрез открывал ногу, а полностью обнаженная спина приковывала взгляды. Волосы, собранные в сложный, чуть небрежный узел, открывали изящную шею. Она была не просто красива — она излучала силу. Такую силу даёт только пережитая боль и обретённая независимость. В её глазах, подведенных тонкими стрелками, плескался ум и толика усталости, а уголки губ хранили едва заметную, чуть насмешливую улыбку.

Зал был полон приглушённых разговоров, звона бокалов и мягкого света. Сара сделала заказ и, откинувшись на спинку бархатного стула, позволила себе расслабиться. И именно в этот момент, скользнув взглядом по залу, она  увидела Аллена.Он сидел за столиком у окна с какими-то людьми в деловых костюмах, но смотрел не на них, а прямо на неё. Мир на мгновение замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось так сильно, что, казалось, его стук заглушает музыку.

В этот момент к её столику подошёл элегантный мужчина с безупречной укладкой.

— Прошу прощения, — начал он с обворожительной улыбкой. — Но я не прощу себе, если не скажу, что ваше сияние затмевает все огни этого города. Позвольте составить вам компанию?

Она вежливо, но холодно улыбнулась. — Благодарю за комплимент, но я наслаждаюсь вечером в своей собственной компании.

В этот самый момент в другом конце зала Аллен, до этого лишь издали с болью и восторгом наблюдавший за ней, почувствовал, как внутри всё похолодело, а потом вспыхнуло огнём. Он видел, как этот самодовольный тип склонился к ней. Сжал кулаки так, что побелели костяшки, и, бросив своим собеседникам короткое «прошу прощения», решительно направился через весь зал.

Он подошёл к столику в тот самый момент, когда незнакомец собирался продолжить свои уговоры.

— Сара? — его голос был тихим, но в нём звенел металл. Он даже не посмотрел на другого мужчину, его глаза — целая Вселенная боли, любви и ревности — были прикованы к ней.

Она подняла на него глаза. Улыбка исчезла. На её лице не отразилось ничего, кроме холодной вежливости, и этот холод ранил его сильнее крика.

Незнакомец, почувствовав себя лишним, кашлянул: — Простите, мы беседовали.

Только тогда Аллен медленно повернул голову, одарив его ледяным, полным превосходства взглядом. — Ваша беседа окончена.

— Ты... прекрасно выглядишь, — продолжил он, и в его взгляде смешались восхищение, боль и что-то ещё, неуловимое. — Я так много хотел тебе сказать.Сара,здесь слишком людно, - сказал он, оглядываясь по сторонам. — И слишком много лишних глаз. Пойдём со мной. Пожалуйста. Место, где я остановился, за углом. Там мы сможем поговорить.

"Нет, Аллен, правда. У нас нет общих тем, кроме ребёнка. Я просто хочу побыть одна сегодня вечером. Пожалуйста, уходи, ты мне мешаешь. Я тут разговаривала с человеком, и ты меня прервал."

Он схватил её за руку,  не грубо, но властно. Не дожидаясь ответа, он повёл её прочь из зала, сквозь любопытные взгляды.

Они вышли в прохладную ночь Глазго. Он вёл её по тихим улочкам к шикарному бутик-отелю со стильным фасадом. В его номере на верхнем этаже через панорамное окно открывался захватывающий вид на огни города. Тишина между ними была густой и звенящей, полной невысказанных слов.

Аллен медленно, словно в замедленной съемке, двигался к Саре. Каждый его шаг был наполнен невысказанным желанием, а она, в свою очередь, отступала, словно пытаясь удержать дистанцию. Её спина коснулась холодной стены, и в этот момент он оказался совсем близко. Он страстно прижал её к себе, к этой стене, которая теперь стала их единственным укрытием.

«Пусти», — выдохнула она, но её тело не сопротивлялось.
«Не могу», — прошептал он ей в губы, и в следующую секунду впился в них голодным, яростным, отчаянным поцелуем. Её руки, сжатые в кулаки, сперва уперлись ему в грудь, но потом пальцы разжались и вцепились в ткань его пиджака, притягивая ближе. Её ответный поцелуй был не менее яростным — в нём была вся боль, всё одиночество, вся не угасшая любовь.

Его руки запутались в её волосах, разрушая идеальную причёску. Он услышал, как с тихим шорохом рвётся тонкая ткань где-то у плеча. Ему было всё равно. Он целовал её шею, ключицы, плечи, оставляя обжигающие следы. Молния на её платье поддалась с рычанием, и холодный изумрудный шёлк бессильно соскользнул на пол, открывая его взгляду точёную спину и нежную кожу. Её пальцы уже срывали с него галстук, расстёгивали пуговицы на рубашке, царапая кожу.

Это была не нежность. Это была буря, вырвавшаяся на свободу.

Сара забралась на Аллена сверху, и их тела слились в едином ритме. Медленные, плавные её движения  были наполнены предвкушением, каждый толчок отзывался в ней волной незабываемых ощущений.

Ночной Глазго горел за панорамным окном – целое море огней. И она, в этот самый момент, просто любовалась ими.Огни города, казалось, танцевали в такт их движениям, создавая невероятно интимную и волшебную атмосферу.

Аллен стонал, его глаза горели от удовольствия. Он лишь повторял её имя, словно мантру: "Сара... моя..." Эти слова подстёгивали её, и она начала двигаться быстрее, отдаваясь во власть нарастающего наслаждения. Он помогал ей, подталкивая вверх, к самым вершинам блаженства.

И вот, в один миг, они достигли их одновременно. Глубокий, всепоглощающий оргазм охватил их обоих, заставляя замереть в объятиях друг друга, пока последние волны наслаждения не отступили, оставив после себя лишь блаженное опустошение и чувство глубокой связи.

 И когда, спустя вечность, они без сил рухнули на ковёр среди разбросанной одежды, единственным звуком в комнате было их прерывистое дыхание, а в воздухе висел немой вопрос — что будет с ними дальше?

Он обнял её крепко, словно боясь потерять. "Сара, ты моя. С этого момента и навсегда," – сказал он с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание. "Я боролся с этим чувством, пытался вырвать тебя из себя, но не смог. Ты  поселилась в моей душе, и там твоё место. Я люблю тебя, Сара, люблю ещё сильнее, чем тогда, когда это всё только начиналось.Я слышал о твоей победе. С Каарин. Я невероятно горд. Правда."

"Знаешь, мы так долго к этому шли... И вот она, наша победа! После всех испытаний судьба наконец-то подарила мне такую огромную радость", – поделилась она, и в её голосе звучала искренняя радость.

Их губы встретились, и мир вокруг замер. Это был долгий, глубокий поцелуй, в котором она без остатка растворилась. Все её сомнения, все "надо" и "должна" отступили, уступая место одному всепоглощающему желанию: просто быть счастливой. Здесь и сейчас, в этих объятиях, она хотела быть просто женщиной, любимой и любящей, без всяких условностей.

Эта ночь стала для них особенной, наполненной такой страстью, что они не могли оторваться друг от друга. Лишь под утро, уставшие, но счастливые, они наконец погрузились в сон. Утром он принял твёрдое решение: Сара поедет с ним. Словно настоящий рыцарь из старинных легенд, подхватил её на руки и вынес из величественного, старинного здания.

 Вокруг собралась толпа зевак и она  смущенная всеобщим вниманием, прошептала: "Аллен, пожалуйста, опусти меня. Неловко, когда все так смотрят". Он лишь улыбнулся в ответ, прижимая ее ближе: "Пусть видят, как сильно мы любим друг друга".

Он принёс её в свою машину, и они тронулись, казалось бы, навстречу их общему счастью, их взаимной любви.

— Куда ты меня везёшь? — в её голосе  прозвучала тревога.
— Домой, любимая. Стены нашего дома без тебя опустели. Наш сын Питер ждёт тебя там, наше семейное счастье, — с нежностью ответил он.
— Останови, Аллен! Нет, я не вернусь к тебе. С Питером я встречаюсь, мы одно целое. Я так рада, что он меня любит. Но тебе… тебе я больше не смогу поверить, — с горечью произнесла она.

Аллен резко затормозил, и машина встала как вкопанная. Он повернулся к ней, к женщине, которую любил всем сердцем, и их взгляды встретились. В его глазах читалась такая боль, такая мольба, что у нее сжалось сердце.

"Не отталкивай меня, пожалуйста," – прошептал он, и голос его дрогнул. "Прости меня за всё, за каждую ошибку, за каждую боль, что я тебе причинил. Прости, пожалуйста."

Он подался вперед, его рука легла на ее щеку, большой палец нежно погладил кожу. "Дай шанс нашей любви. Я знаю, что мы можем быть счастливы. Я не смогу без тебя, понимаешь? Если тебя не будет в моей жизни, я просто не смогу дальше жить."

И прежде чем она успела что-то ответить, он начал целовать её. Сначала нежно, потом всё страстнее. Его губы скользили по её лицу, оставляя горячие следы на щеках, на веках, на висках. Аллен целовал её руки, прижимая их к своим губам, потом перешел к шее, оставляя лёгкие укусы, от которых по её телу пробегала дрожь.

Её сердце отчаянно билось, отзываясь на каждое его прикосновение, и в ней просыпалась ответная страсть, такая сильная, что захватывало дух. Но тут же, словно ледяной душ, Сару накрыли воспоминания о нём, о той боли, которую он ей причинил. Нет, она не могла снова пройти через это.

"Нет," – её ответ был твёрд, но в глазах читалась боль. Он почувствовал, как его надежды рушатся. – "Это была ошибка, просто минутная слабость. Я не могу просто так всё забыть. Мне нужно быть одной, мне нужно почувствовать, что я свободна."

Она вышла из машины, оставив его одного, опустошенного. Он понял, что всё кончено.