За три минуты до весны. Когда небо плачет

Глава 33. Когда небо плачет

Судьба – коварная штука. Она играет с нами, как с марионетками, то вознося до небес, то безжалостно бросая в бездну, не оставляя и следа. Именно так случилось с Сарой.

Ливень хлестал по лицу, смешиваясь со слезами. Она бежала, не разбирая дороги, бросив чемодан, словно пытаясь убежать от самой себя, от невыносимой боли, что разрывала её изнутри. Ещё вчера у неё было всё: любимый муж, сын, уютный дом, полный смеха и тепла. В одно мгновение всё это рухнуло, превратившись в пепел.

Брюс, бледный, с лицом, искажённым от боли, но с глазами, полными мольбы, следовал за ней.

— Сара, дорогая, мне так больно глядеть, когда ты в таком состоянии. Прошу, успокойся, — его слова были почти шёпотом, но в них звучала вся его любовь. Он истекал кровью, каждый шаг давался с неимоверным трудом, но он, словно призрак, неотступно шёл за ней, не позволяя себе оставить её одну.

— Брюс, пожалуйста, уходи! Мне нужно побыть одной. Я не хочу никого видеть, — бросила она через плечо, исчезая вдали.

Небо разверзлось, гроза бушевала с неистовой силой. Молнии пронзали небо, гром сотрясал землю. Дождь лил не переставая, будто плакал вместе с ней, пытаясь утешить в этом безграничном горе.

Сара промокла до нитки, одежда прилипла к телу, но она не чувствовала холода — была лишь тенью, растворившейся в потоке воды, потерянной и опустошённой. Каждая молния, казалось, пронзала её сердце. Душевная боль, как она знала теперь, была куда сильнее физической.

Она металась, словно загнанный зверь, не зная, куда деться от самой себя. Ноги, будто по наитию, привели её к дедушке Сэму. Он, увидев её на пороге — промокшую, дрожащую, с лицом, искажённым от горя, — мгновенно встревожился. Сара рухнула в его объятия, и рыдания, которые так долго сдерживала, вырвались наружу. Это был не просто плач — настоящий нервный срыв, сметающий всё на своём пути.

— Кто тебя обидел, моя хорошая? Кто посмел? — участливо спросил Сэм, обнимая, как родную дочь. В этот момент он был для неё ближе всех, стараясь утешить.

Сара вдруг потеряла сознание. Её тело горело, лихорадка была жуткой. Сэм был в панике, не понимал, что предпринять. Каждая минута тянулась вечностью. И только когда наступил следующий день, она наконец открыла глаза.

— Сара, я даже хотел скорую вызвать, думал, ты можешь умереть. Хорошо, что всё обошлось. Поделись со мной своими переживаниями. Муж знает, где ты? Наверное, себе места не находит.

— У меня больше нет семьи, я всё потеряла, — прошептала Сара, и слёзы снова потекли по щекам. Она рассказала Сэму всё, ничего не утаивая. Он был поражён.

— Я проснулась в его объятиях, — поделилась она, — но в голове, как наваждение, остался обрывок чужого, незнакомого запаха. Резкий, сладковатый парфюм, который я никогда раньше не чувствовала. И это меня не отпускает.

— И ты ничего не помнишь, что произошло? — удивлённо спросил он.

— Я только помню, что мне позвонил Брюс, просил срочно встретиться, поговорить о важном. Он пришёл к нам домой, мы выпили чай, а потом я проснулась в  объятиях Брюса, — сказала она.

— Странно, очень странно, будто всё подстроено, — уверенно произнёс Сэм.

— Кто это мог подстроить? Я не верю, что мой друг Брюс способен на такое, — возразила она. — Никогда в это не поверю.

— Аллен заберёт у меня Питера, он не остановится, чтобы уничтожить меня. Мой муж может быть очень мстительным. Я не знаю, как мне дальше жить и ради чего? — поделилась Сара; каждое слово отдавалось в груди тяжёлым камнем.

— Сара, ты врач от Бога. Это твоё призвание и твоё спасение, — сказал он с такой теплотой, что его слова словно воскресили её, точно птицу Феникс из пепла. И в тот момент она поняла: работа — это ключ к исцелению.


Возвращение в поликлинику

Первый рабочий день после всего пережитого был самым трудным. Сара стояла перед входом в поликлинику, сжимая в руке чашку кофе, и не решалась войти. Здание казалось чужим, хотя она знала здесь каждый коридор.

— Сара! — окликнула её медсестра Ирэн, выходя из дверей. Это была красивая женщина с большими выразительными глазами, всегда лёгкая в движении и добрая в общении. — Ты пришла! А мы уже думали, ты не вернёшься.

— Вернулась, — слабо улыбнулась Сара. — Куда ж я денусь.

— Доктор Эллиот тебя ждёт, — Ирэн взяла её за руку. — Она велела передать: «Я так рада, что ты снова с нами».

Сара кивнула и шагнула внутрь.

Доктор Айла Эллиот, заведующая отделением, была молодой женщиной с открытым лицом и лёгкой, ободряющей улыбкой. Она не носила белый халат пафосно — он сидел на ней, как привычная форма доброго друга. В её глазах всегда светилось понимание, а в голосе звучало тепло, которое успокаивало даже самых тревожных пациентов.

Айла встретила её в коридоре, обняла, не говоря ни слова. Потом мягко произнесла:

— Сара, милая, ты знаешь, я всегда на твоей стороне. Твоё место здесь. Сегодня у тебя двадцать пять человек записано. Не перегружайся, делай перерывы. И если тебе нужно будет поговорить — я рядом.

— Спасибо, Айла, — ответила Сара, и её голос чуть дрогнул. — Я постараюсь.

— Умница. Иди, работай.

Сара переоделась, надела белый халат и прошла в свой кабинет — двенадцатый. Всё было готово: компьютер, стетоскоп, тонометр, стопка карточек. Она села.

— Ирэн, запускайте первого, — сказала она медсестре.

Первые часы пролетели как в тумане. Сара осматривала пациентов, слушала жалобы, назначала лечение, выписывала рецепты. Её руки помнили, что делать, даже когда голова отказывалась думать.

— Давление сто шестьдесят на девяносто, мистер Петерс. Вы таблетки принимали?

— А когда, доктор? Я перепутал, вчера выпил утром, а потом ещё вечером, и теперь живот болит…

— Так нельзя, — Сара вздохнула. — Сейчас я вам напишу новую схему. И заведите дневник: записывайте, когда пьёте.

— Спасибо вам, — старик сжал её руку сухой, дрожащей ладонью.

В обеденный перерыв в кабинет заглянула Ирэн с двумя чашками чая.

— Ты как? — спросила она, присаживаясь на стул для посетителей. Ирэн умела слушать, не задавая лишних вопросов, и Сара это ценила.

— Держусь, — Сара сжала горячую кружку. — Спасибо, что не спрашиваешь.

— Не буду. — Ирэн помолчала, потом добавила: — Там миссис Харрис записана на четырнадцать ноль-ноль. Сказала, что только к тебе пойдёт.

— Что у неё?

— Давление скачет.

— Сейчас посмотрим, — кивнула Сара.


После того как миссис Харрис ушла, Сара собралась было закрыть карточку, но в дверь постучали.

— Сара, там ещё один пациент, — Ирэн заглянула в кабинет. — Мужчина, пятьдесят лет. Жалуется на давление и сердце. Говорит, что срочно.

— Запускай, — вздохнула Сара. — Последний.

В кабинет вошёл мужчина — бледный, слегка задыхающийся. Он держался за грудь свободной рукой.

— Доктор, давление подскочило, и вот здесь… — он показал на грудину, — как будто сжимает.

— Давно?

— Часа три. Думал, пройдёт. Не прошло.

Сара быстро измерила давление.

— Сто восемьдесят на сто двадцать. Ирэн, срочно ЭКГ! Пригласите Елену.

Ирэн выбежала в коридор, тут же вернулась с врачом функциональной диагностики — Елена Рэмзи, женщиной с усталыми, но внимательными глазами.

— Что у вас? — спросила Мойра, подключая аппарат.

— Гипертония, подозреваю нестабильную стенокардию, — ответила Сара, помогая пациенту лечь.

Мойра сняла кардиограмму, нахмурилась.

— Незначительные изменения, но тревожные. Ишемия есть.

— Дайте нитроглицерин и аспирин, — сказала Сара Ирэн. — И вызывайте скорую.

Ирэн принесла лекарства. Сара помогла пациенту принять, давление начало падать.

Через пятнадцать минут приехала скорая. Два врача-женщины с усталыми лицами зашли в кабинет.

— Что здесь? — спросила старшая, мельком взглянув на кардиограмму.

— Гипертонический криз, синдром стенокардии, — чётко перечислила Сара. — Давление снизили. Нужна госпитализация.

Одна из фельдшеров усмехнулась:

— Нитроглицерин дали, давление упало. Чего вы волнуетесь? Не такой уж и тяжёлый.

— Я настаиваю, — спокойно, но твёрдо сказала Сара. — Вы должны увезти его.

— Увезём, — бросила вторая, уже выходя. — Разберутся в приёмном.

Пациента погрузили в карету. Сара вышла на крыльцо.

— Сара, ты всё правильно сделала, — сказала Ирэн, кладя руку ей на плечо.

— Не знаю, — прошептала Сара. — Боюсь, что не госпитализируют.

На следующий день

Сара сидела в кабинете, когда дверь открылась. Вошёл тот самый пациент — живой, но бледный.

— Доктор, вы меня узнали?

— Конечно. Как вы?

— Отказали. Три больницы меня возили, везде отказывали. Сказали, не тяжёлый. Я вернулся.

Он сел на стул, держась за грудь.

— Давление опять высокое, — Сара взяла тонометр.

— Сто шестьдесят на девяносто, — ответил он. — И сжимает снова, но не так сильно.

Сара открыла больничный, назначила лечение. Они с Ирэн сделали ЭКГ — кардиограмма была лучше, чем вчера. Давление снизилось.

— Выздоравливайте, — сказала Сара, провожая его. — Если станет хуже, сразу звоните.

Он кивнул и ушёл.

Через день

Сара сидела в ординаторской, допивала остывший чай, когда зазвонил телефон. Незнакомый номер.

— Слушаю.

— Доктор Стюарт? Это Джон Петерс. Тот самый пациент. Помните меня?

Она замерла.

— Конечно. Что случилось?

— Инфаркт, — сказал он тихо. — Вчера вечером скорая приехала, повезли в ту больницу, что сначала отказала. Там оказался сосудистый хирург от Бога. Сделал стент. Сказал: ещё бы два часа — и всё.

— Слава Богу, — выдохнула Сара.

— Я звоню, чтобы сказать спасибо, — голос его дрожал. — Вы тогда настояли, направили.

Сара прижала телефон к уху, закрыла глаза.

— Живы — и хорошо. Поправляйтесь. И не затягивайте с давлением больше.

— Спасибо вам, доктор. Спасибо.

Она положила трубку, посмотрела на Ирэн, которая замерла у двери.

— Жив, — сказала Сара. — Инфаркт, но спасли.

Ирэн выдохнула, перекрестилась:

— Слава Богу.

Сара встала, подошла к окну.

— Ещё бы два часа, — повторила она. — Ещё бы два часа.

Она долго смотрела на улицу, потом вернулась к столу и записала в карточку: «Пациент выжил. Направлен на долечивание в кардиологию».

Ближе к вечеру в кабинет заглянула доктор Эллиот.

— Сара, ты сегодня уже двадцать человек приняла. Устала, наверное?

— Немного, — призналась Сара. — Но ещё осталось пять.

— Ты герой, — Айла прикоснулась к её по плечу. — Но не забывай отдыхать. Завтра новый день.

— Постараюсь, — тихо сказала Сара.

Она работала до закрытия. Кто-то благодарил, кто-то жаловался, кто-то просто плакал на плече. Сара слушала, выписывала, утешала. И с каждым приёмом чувствовала, как внутри неё что-то потихоньку заживает.

В конце дня, когда последний пациент вышел, Ирэн заглянула в кабинет.

— Всё, Сара. Больше никого. Выключай свет и иди домой.

— Спасибо тебе, Ирэн, — Сара выключила лампу. — За сегодня. За поддержку.

— Для этого и нужны друзья, — просто сказала медсестра, и её большие глаза блеснули теплотой.

Сара вышла на улицу. Вечер был прохладным, но небо уже очистилось. Она вздохнула полной грудью и пошла к автобусной остановке — одна, но немного сильнее, чем утром.


Разговор у здания суда

Сара твёрдо решила, что ей необходимо поговорить с Алленом. Её материнское сердце подсказывало, что Питер скучает, и она не могла больше игнорировать это чувство.

Она ждала Аллена у его работы, цепляясь за последнюю надежду. Ей так отчаянно хотелось поговорить, расставить все точки над «и» и решить всё мирно. Но накануне пришла бумага о разводе.

Их развод был молниеносным, словно вспышка. Никто бы не поверил, что эти двое, казалось бы, так беззаветно любящих друг друга, могли расстаться. Аллен приложил все усилия, чтобы покончить с этим как можно скорее. Для неё же эта новость стала настоящим ударом, выбившим почву из-под ног.

После развода, сломленная и растерянная, Сара пришла к нему.

— Ты же клялся, что всегда будешь со мной, что бы ни случилось! — её голос дрожал от боли и недоумения. Она отчаянно пыталась достучаться до него, но его гордыня возвела между ними непробиваемую стену.

— Ты мне изменила с моим родным братом, а теперь приходишь ко мне, чтобы в чём-то обвинять? — Аллен смотрел на неё с нескрываемым презрением. — У тебя нет ни капли гордости, ты пустое место, продажная дрянь.

Каждое слово было как удар.

Она встретила его взгляд и замерла. Те же ледяные глаза, то же суровое лицо, что и в день их первой встречи. Ничего от прежней нежности, никакого отзвука понимания. Казалось, он готов был испепелить её взглядом.

— Аллен, нам нужно поговорить о Питере. Пожалуйста, ради всего хорошего, что было между нами, позволь мне оставить сына. Ты сможешь навещать его когда угодно.

— Нет, — его ответ прозвучал как окончательный вердикт. — Я не позволю ему попасть под твоё дурное влияние.

— Будь разумнее. Я же его мать. Суд будет на моей стороне, — попыталась она надавить.

— Мы ещё посмотрим, — ответил он с ехидной усмешкой.

Сара, срываясь на крик, полная отчаяния, спросила:

— Зачем ты так со мной поступаешь? Ты будто слепой, ничего не видишь, ничего не чувствуешь! Неужели я могла тебя любить?

Он, с каменным сердцем, ответил:

— Да, я был слеп. Не видел, какую змею пригрел на своей груди. Убирайся. Питер будет со мной.

В этот момент Сара поняла, как сильно ошибалась. Розовые очки спали с её глаз, и она увидела его истинное лицо — жестокое и совершенно лишённое сострадания.

Он уже стоял у двери, готовый уйти, когда она, охваченная отчаянием, схватила его за лацкан пиджака.

— Аллен, прошу тебя, не уходи так. Не причиняй мне боль, — её голос дрожал.

Он с отвращением отдёрнул её руку.

— Убери свои грязные руки, дрянь. Не смей меня трогать, — слова слетели с его губ, полные презрения.

Сара, несмотря на боль, подняла голову.

— Твоё сердце – кусок льда. Но придёт день, когда ты узнаешь правду, и тогда будешь умолять меня о прощении на коленях, — бросила она ему вслед.

В ответ он лишь расхохотался — его смех был полон язвительного презрения.

Сара не могла поверить, что суд встал на его сторону. Когда у человека власть, он, похоже, может творить всё, что ему вздумается, и закон при этом будет на его стороне.


Судебное заседание и победа

Судебное заседание закончилось, и Аллен, с торжествующей ухмылкой, подошёл к ней.

— Я же предупреждал: Питер останется со мной, — прозвучало его злорадное заявление. — Даю тебе слово, я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не увидела нашего сына.

— Аллен, прошу тебя, — она с трудом сдерживала слёзы. — Выслушай меня. Я не делала того, в чём ты меня обвиняешь. Клянусь тебе, я не помню, как оказалась в той постели. Кто-то подставил нас с Брюсом. Ты должен верить мне!

— Должен? — он скривился, словно от боли, и наклонился так близко, что она почувствовала его дыхание. — Я ничего тебе не должен, шлюха. Ты предала меня с моим же братом. В моей постели. Что ты можешь сказать после этого?

— Ни один суд не в силах запретить матери общаться со своим ребёнком. Я не сдамся и не оставлю Питера. Ты слишком много на себя берёшь, — вырвалось у неё.

В ответ он схватил её руку, сжимая до боли.

— Ты всего лишь моль, мне ничего не стоит тебя раздавить, — прошипел он.

— Отпусти руку, мне больно, — прошептала Сара, и одинокая слеза скатилась по щеке.

Он отпустил её, словно брезгуя прикосновением, и просто ушёл, оставив наедине с ненавистью, которую он посеял в её сердце.

Она была раздавлена. Но у неё была надёжная опора — её братья. Они не дали ей утонуть в отчаянии, помогли собрать последние силы и найти отличного адвоката.

Благодаря родным она познакомилась с миссис Стилл. Не просто адвокат, а настоящий профессионал и, что не менее важно, человек с огромным сердцем. С первой же встречи Сара почувствовала, что может ей доверять.

— Не опускай руки, Сара, борись, мы обязательно выиграем, — эти слова стали для неё спасением.

И они выиграли. На последнем заседании приговор был вынесен в её пользу. В тот момент она была выше неба, выше всех облаков! Но, как оказалось, это было лишь затишье перед бурей...

Аллен подошёл, и она сразу поняла — его самоуверенной ухмылки как не бывало. В глазах плескалось что-то тёмное, и Сара почувствовала сладкое чувство победы. Это его и взбесило.

— Рано радуешься, — прошипел он. — Скоро ты получишь по заслугам.

— Аллен, пожалуйста, будь разумным. Я не против твоих встреч с Питером. Давай попробуем найти общий язык, ради него, — сказала она спокойно.

— Заткнись. Ты никто, чтобы мне указывать. Сына я тебе не отдам. Ты не сможешь его воспитать достойным человеком, — каждое его слово било как удар.


Кафе. Арест

Вечер обещал быть тихим. Сара с нетерпением ждала встречи с Энн в их любимом кафе.

Они устроились за столиком у окна. Энн отпила глоток капучино и покачала головой:

— Сара, я просто в шоке. Не могу поверить, что Аллен мог сказать тебе такое. Как он вообще мог?

— Я понимаю, он расстроен и пытается справиться со своей болью, причиняя её мне, — попыталась оправдать его Сара.

— Расстроен? — Энн отставила чашку. — Сара, этот человек тебя уничтожает. Ты всё ещё его защищаешь?

— Я не защищаю. Просто я знаю его другим. Тот Аллен, которого я полюбила, не мог так поступить. Что-то с ним случилось.

— Или он всегда был таким, а ты просто не хотела замечать. Но сейчас не об этом. Ты выиграла суд. Питер с тобой. А он… пусть катится.

Их разговор оборвался. К столику подошли двое полицейских.

— Извините, — произнёс старший. — Вы Сара Стюарт?

— Да, — растерянно ответила она. — В чём дело?

— Предъявите документы и откройте сумку.

— Что происходит? — недоуменно спросила Энн.

— Проверка, — коротко ответил сержант. — Не задерживайте.

Сара дрожащими руками достала паспорт. Полицейский бегло осмотрел его и кивнул коллеге. Тот начал выкладывать содержимое её сумки на стол. Среди помады, ключей и кошелька показался целлофановый пакет с белым порошком.

— Что это? — спросил сержант, поднимая пакет.

— Я не знаю, — замерла Сара. — Это не моё! Меня подставили!

— Это наркотическое вещество. Сара Стюарт, вы задержаны по подозрению в незаконном обороте наркотиков, — констатировал полицейский.

— Я не брала это! Энн, ты же видела, я ничего туда не клала! — воскликнула она.

Энн попыталась вмешаться:

— Офицеры, здесь ошибка. Сара — врач, она не…

— Разбираться будем в участке, — перебил сержант. — Повернитесь, руки за спину.

— Это подстава! — крикнула Сара, когда ей заламывали руки. — Аллен! Это он! Он поклялся меня уничтожить!

— Имеете право позвонить адвокату. Все ваши слова будут записаны, — без эмоций произнёс полицейский, надевая наручники.

Сару, словно настоящего преступника, повели прочь. Энн осталась стоять у столика с разбросанными вещами, не веря своим глазам.Она попыталась идти за ними, но полицейский жестом остановил её.