За три минуты до весны. Рецепт счастья

Глава 31. Рецепт счастья

Остывший латте

Сидим с Энн в её уютной кофейне. За окном моросит дождь, а передо мной остывает второй латте. Энн смотрит на меня своими острыми глазами и усмехается.

— Что, опять этот твой Аллен ревнует? — спрашивает она, помешивая свой чёрный кофе.

— Как ты догадалась? — вздыхаю я. — Устроил сцену на моём дне рождения. Брюс пришёл поздравить меня домой, просто поцеловал в щёку — и всё. А Аллен… «Вижу, вы тут без меня прекрасно общаетесь».  Мы же просто друзья!

— Он боится, — пожимает плечами Энн. — Ты для него всё. Вот и бесится.

— Это бесит меня, — качаю головой. — Но потом приходит, мирится, целует… И я таю. Как дура.

— Так и должно быть, — улыбается подруга.

— Знаешь, Энн, открою тебе один секрет, — сказала я, подмигнув подруге. — Работа сама по себе счастья не приносит. Счастье — это три вещи: взаимная любовь, здоровые дети и, конечно же, бриллианты.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Взаимная любовь и сыночек у меня уже есть. Остались только бриллианты из этого списка, — добавила я, и мы обе рассмеялись.

— Ну, насчёт бриллиантов, это ты зря, — усмехнулась Энн, отставляя чашку. — Твой судья и так на тебе как кот на сметане. Только камушек вставь — и вовсе с ума сойдёт.

Я покачала головой, убирая упавшую прядь.

— Да ладно, Я ведь пошутила. Не нужны мне никакие бриллианты. Мне он нужен.

Энн внимательно посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Вытри слёзы, романтик, — она подвинула ко мне салфетку, хотя я и не плакала. — Ладно, договорились. Бриллианты отменяются. Оставляем только его.

— Договорились, — улыбнулась я. — Но ты ему не говори. А то он загордится.

— Твои секреты умирают вместе со мной, — Энн хлопнула меня по руке. — А теперь иди, целуй своего судью. И скажи ему, что бриллиантов ты не хочешь. Но он ни за что не поверит.

— Спасибо, подруга, — я поднялась, чмокнула её в щёку. — Ты настоящая.

— А то, — усмехнулась Энн. — Иди уже.

С Энн я могу поделиться самыми сокровенными мыслями, и она всегда поймёт. Она даже стала крёстной мамой нашего малыша Питера, и это для меня очень много значит.

Две капли воды

Моего мужа как будто подменили после рождения сына. Раньше он любил работу, увлечения, меня… Но чтобы вот так — бегать вокруг Питера как наседка, баловать, глаз не сводить? Я смотрю и таю. Я даже не знала, что в нём столько нежности.

Питер — папин двойник, две капли воды. Первое слово сказал «папа»! Я была поражена. Мы столько времени вместе, а он к отцу так липнет, будто тот его на клей посадил. Быть мамой — профессия не из лёгких, сложнее, чем врач, но мне очень повезло с Алленом.

Вечер. Аллен сидит на полу в гостиной, Питер у него на руках. Я с кухни наблюдаю, как он что-то нашёптывает сыну, а тот тянет его за волосы.

— Больно, мелкий, — смеётся Аллен, аккуратно освобождая прядь.

— Па-па! — радостно выдаёт Питер и снова тянется к отцу.

— Вот, уже командует, — говорю я, прислоняясь к дверному косяку. — Весь в тебя.

— В меня? — Аллен поднимает голову, и в глазах у него такая нежность, что сердце замирает. — Это я весь в него. Люблю просто.

— Вижу, — улыбаюсь я. — А меня ещё любишь?

— Тебя — больше всех, — он протягивает руку, притягивает меня к себе, и мы сидим все вместе, обнявшись.

— Ну, — шепчу я, — ты настоящий папа. Я горжусь тобой.

— Это ты у нас настоящая, — отвечает он тихо. — Всё остальное — от тебя.

Питер воркует, тыкая пальцем мне в щёку, и я понимаю: вот оно. Счастье.

Но не всё было так безоблачно.

Когда меня настигла болезнь, и тело отказывалось подчиняться, муж стал моей настоящей опорой. Его забота окутала меня, как тёплое одеяло.

— Сара, ты пить будешь? — слышу я его тихий голос. Он присаживается на край кровати, в руке стакан с водой. — Я тут ромашку заварил. Слабость пройдёт, вот увидишь.

— Аллен, не надо, я сама…

— Сиди, — мягко, но твёрдо перебивает он. Укрывает меня одеялом, поправляет подушку. — А Питера я накормлю и уложу. Ты не волнуйся.

Я закрываю глаза и слышу, как он возится на кухне, как Питер смеётся, как Аллен напевает сыну что-то негромкое. И внутри разливается такое тепло, что никакая температура его не собьёт.

— Ты только не вставай, — слышу я его голос уже с порога. — Мы справимся, правда, Питер?

— Па-па! — радостно подтверждает сын.

Я улыбаюсь сквозь слабость. Я была спокойна за сына — знала, что он в надёжных руках. Я благодарна судьбе и Богу за семью. Я — счастливая женщина. Никогда не думала, что брак принесёт столько любви. У жизни были другие, куда более прекрасные планы на меня.


Кошка в придачу

А ещё у нас есть кошка и попугай.
Когда мы с Алленом только-только поженились, я сразу поставила его в известность: «Дорогой, в твою жизнь я приду не одна, со мной будет кошка Берта». Берту я подкармливала в общежитии. Её бывший хозяин оказался, мягко говоря, не самым ответственным человеком, просто бросил её на произвол судьбы. Ну а я, конечно, не смогла пройти мимо и приютила её.

Поначалу Аллен ворчал:

— Зачем нам эта кошка? Столько шума от неё будет!

Я тогда в шутку ответила:

— Берта — это полноценный член семьи, хранительница нашего домашнего очага!

Муж со временем к ней привык. Да что там привык — они стали просто неразлучны! После тяжёлого рабочего дня, когда он приходит домой совершенно измотанный, Берта всегда ложиться ему на голову, словно забирая всю плохую энергию.

— Иди ко мне, пушистая, — слышу я иногда его голос. И таю.

А ещё у нас живёт попугай Кэша из необитаемого острова. Он до сих пор её выдаёт свою коронную фразу, когда кто-то из нас слишком громко спорит или когда Питер плачет. Аллен сначала хотел отдать его в зоопарк, но Кэша так смотрел на него своими умными глазами, что рука не поднялась.

— Вам хана! — объявляет попугай, когда Аллен возвращается с работы уставший и злой.

— Заткнись, — устало отвечает муж.

— Вам хана! — повторяет Кэша, и это почему-то всегда нас смешит. Даже Питер, когда слышит эту фразу, начинает хохотать и хлопать в ладоши.

Но однажды Кэша выдал нечто новое. Аллен сидел на диване, читал какие-то бумаги, а я возилась с Питером. И вдруг попугай, наклонив голову, чётко произнёс: «Аллен, ты тупой?» Мы с Алленом переглянулись, потом расхохотались.

— Это ты его научила? — спросил муж, прищурившись.

— Клянусь Бертой, нет! — ответила я.

С тех пор Кэша время от времени выдаёт перлы. Когда Питер роняет игрушку, попугай говорит: «Бум!» Когда я зову мужа к столу, Кэша вставляет: «Иди есть, судья!» А однажды, когда мы ссорились, он вдруг изрёк: «Целуйтесь, дураки!» И мы, представьте, помирились.

— Вот видишь, — говорю я Аллену, — психотерапевт с перьями. Лучше, чем любой семейный консультант.

— Хана — твоя правда, — усмехается муж.

А Питер уже пытается повторять за попугаем: «Хана! Ха-на!» — и мы все смеёмся.


Горькая ревность

Нашему сыночку уже два года.
Каждый день с ним — это удивительное приключение, полное новых открытий. Мы с замиранием сердца наблюдали, как он осваивал первые перевороты, потом неуклюже ползал, а затем уверенно садился. И вот, совсем недавно, а нашему малышу уже исполнилось два года.

Мы с Алленом решили отметить двухлетие сыночка в нашем любимом ресторане. Собралась вся наша большая семья, приехали близкие друзья. Среди гостей, конечно, были и Брюс с Энн.

С Брюсом у меня остался небольшой осадок после нашей последней встречи. Когда он узнал, что я выхожу замуж за его брата, был, мягко говоря, не в восторге.

— Сара, ты делаешь самую большую ошибку в своей жизни, — сказал он тогда с искренней заботой в голосе. — Мой брат очень сложный, гордый человек. Я боюсь, чтобы он тебя не обидел. Вы не пара с ним.

Я постаралась его успокоить:

— Не переживай, друг. Мы с Алленом любим друг друга. И никакой он не гордый, он, как ёжик, колючий внешне, но очень добрый внутри.

Брюс вздохнул:

— Дай Бог, чтобы это действительно было так. Но запомни, Сара, ты всегда можешь на меня положиться.

— Спасибо, мой верный друг, — ответила я, тронутая его заботой.

Веселье потихоньку стихало, гости уже собирались расходиться, но тут наступил кульминационный момент. Под аплодисменты и восторженные возгласы в зал внесли гигантский торт — настоящий шедевр кондитерского искусства, выполненный в форме машинки. Питер, увидев это чудо, просто сиял от счастья. Он с таким удовольствием задул свечку, что, казалось, даже воздух вокруг наполнился его радостью.

И вдруг улыбка исчезла с лица Аллена, когда он увидел смс на своём телефоне. Её место заняла ледяная гримаса, от которой по спине пробежал холодок. Тревога сжала моё сердце.

— Всё в порядке? — осторожно спросила я, пытаясь понять, что произошло.

— Да, это по работе, мне нужно позвонить, — резко ответил муж, избегая моего взгляда.

Я не могла успокоиться.

— Точно всё хорошо? Я же вижу, что-то случилось?

— Мои дела на работе тебя не касаются, — отрезал Аллен с такой холодной жестокостью, что мне стало не по себе.

Он вышел, оставив меня одну. Брюс, который невольно стал свидетелем нашего разговора, подошёл ко мне. Мне было неловко, я еле сдерживала слёзы. Он обнял меня, пытаясь утешить.

— Не расстраивайся, Сара. У брата резкий характер, я тебя предупреждал. Он тебе всё рассказывает? Ты уверена в нём?

— Да, Брюс, я доверяю ему. Без доверия не может быть семьи, — ответила я, стараясь скрыть свою обиду и растерянность. Но внутри у меня всё сжималось от предчувствия чего-то недоброго.

Наш мирный момент разрушил Аллен. Он ворвался, словно гроза, и в его голосе прозвучала горькая ревность:

— Не успел я отойти, а вы уже обнимаетесь?

— Что за глупости ты говоришь? — бросила я ему в ответ, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Тебе бы не помешало немного человечности, как у Брюса.

— Человечности? — Аллен усмехнулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Я тебя каждый день на руках ношу, кошку твою боготворю, попугая этого пернатого терплю… И мне же не хватает человечности? А он, значит, весь такой идеальный?

— Аллен, прекрати! — воскликнула я, чувствуя, как краска заливает лицо. — Ты невыносим, когда ревнуешь!

— А ты невыносима, когда не замечаешь, как мой брат на тебя смотрит, — прошипел он, сверля его глазами.

Брюс, сохраняя спокойствие, поднял руки:

— Брат, не горячись. Я просто поддержал Сару, когда ты на неё накричал.

— Не лезь не в своё дело, — оборвал Аллен.

И потом, уже тише, но жёстко:

— Сара, собирай вещи. Мы уходим.

— Аллен, но торт… Питер… — попыталась я возразить.

— Я сказал — уходим, — отрезал он, и в его голосе было что-то такое, что спорить расхотелось.

Я посмотрела на Брюса, тот лишь покачал головой. Аллен схватил со стула куртку Питера, взял сына на руки и направился к выходу, даже не оглянувшись.

После дня рождения у нас с Алленом возникло какое-то напряжение, и мы несколько дней просто не разговаривали, игнорируя друг друга. Бывают такие периоды, когда его поведение становится просто невыносимым, и тогда я чувствую, что мне нужно время и пространство.


Неизвестный номер

Сегодняшний день на работе выдался для мужа особенно тяжелым. Я видела это по его лицу, по тому, как он вошёл в дом – какой-то поникший, уставший. Он старался держаться, не показывать мне своего расстройства, но от меня, кажется, ничего не скроешь. Я чувствую его, даже когда он молчит.

«У тебя всё в порядке, милый?» – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, без лишней тревоги.

«Да, – ответил он, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла какой-то натянутой. – Голова раскалывается, сегодня заседание вымотало».

Я знала, что это не просто головные боли, но решила не давить. Пока наш сыночек Питер мирно спал в кроватке, я предложила: «Давай я тебе массаж сделаю». В моих словах была вся моя забота.

Я приложила свою ладонь к его голове, и,  к его удивлению, боль тут же отступила. Муж посмотрел на меня с искренним изумлением.
«Ты действительно неземная, Сара», – прошептал он.

Я продолжила, массируя его спину, затем шею. Чувствовала, как напряжение покидает его тело, как усталость уходит, уступая место бодрости. Он расслабился, и на его лице появилась та самая, настоящая, счастливая улыбка.

«Такие у тебя маленькие ладони и такие сильные», – снова удивился Аллен.- «Спасибо тебе, милая!»

«Спасибо в карман не положишь», – пошутила я, чтобы разрядить обстановку. – «С тебя тысяча долларов».

«Что-то дорого массаж стоит», – с иронией ответил он, подыгрывая мне.

«Сейчас инфляция», – парировала я, и мы оба рассмеялись.

В этот самый момент, я почувствовала, как будто тяжелый камень свалился с души. Конфликт, который так давил, наконец-то был исчерпан. Мы помирились, и это было такое облегчение. Трудный день, полный напряжения, остался позади, и я могла выдохнуть.

Я сидела рядом с мужем, погруженная в тишину вечера, когда его планшет  внезапно ожил. На экране появилось уведомление от неизвестного номера с кодом другой страны:" Я вижу, как ты счастлив, судья. Новая семья, идеальный дом... Неужели ты думал, что я тебе позволю просто так наслаждаться жизнью, которую ты у меня отнял? Я вернулась и ты потеряешь всё ".
 Я прочитала его, и сердце моё сжалось от тревоги.

"Аллен, что это может значить? Незнакомый номер, и никаких подписей", – спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Когда он взял планшет и прочитал текст, я увидела в его глазах ледяной ужас.

"Не обращай внимания,это просто чья-то глупая шутка", – попытался он успокоить меня, но его голос звучал напряженно.

"Я сомневаюсь, что кто-то будет шутить подобным образом", – настаивала я, чувствуя, как нарастает беспокойство.

"Сара, давай закончим этот разговор. Ты постоянно во всём видишь подвох, это уже становится навязчивой идеей. Мне это надоело", – резко ответил он. Его слова ранили меня глубоко.

Я ушла спать в гостиную. Просто не хотела его видеть, этого болвана. Глаза уже закрывались, когда я услышала лёгкий шорох.

– Сара, ты спишь? – его голос был тихим, виноватым. – Прости, я погорячился, мне самому противно. Мне так тяжело, когда мы ссоримся. Родная, прости.

Аллен прижался ко мне, обнял так крепко, что стало трудно дышать, и начал целовать – шею, плечи, руки… каждый сантиметр.

– Отстань, болван, – вырвалось у меня, зло и устало.

– Моя любимая колючка, – прошептал он, притягивая меня ещё ближе, – как же я тебя люблю! И я почувствовала, как его объятия окутывают меня, несмотря ни на что.