Слетает речь в чужие души

Спасенный росчерком пера,
Мысль обретает плоть и звуки.
Но в час полночного вчера.
Ее предали новой муке.
 
Мы мечем искры в тишину,
Не зная — пепел иль пожары.
Взметнув высокую волну,
Пошлют нам рок или дары.

Зерном, упавшим в чернозем,
Слетает речь в чужие души.
И в одиночестве своем,
Она покой привычный рушит.
 
Окажется ль она стрелой,
Что сердце ранит в одночасье.
Иль станет путевой звездой,
Предвестницей земного счастья?

Стезя поэта — зыбкий мост,
Над бездной вечного молчанья,
Где свет далеких, дивных звезд,
Дрожит в тумане ожиданья.
 
Нам не исчислить всех путей,
Где эхо странствует незримо.
Смыкая души всех людей.
В единстве, что невыразимо.

Но в миг, когда немеет грудь,
И гаснут выцветшие тени.
Дарит сочувствие нам путь,
Из ледяных оцепененей.
 
Оно — не плата, не оброк,
А зов Божественного лада.
Святой целительный поток,
Душе последняя отрада.

Как дождь в засушливом краю,
Благословением ложится.
Храня надежду и зарю,
В слезах на сомкнутых ресницах.
 
И слово, ставши вдруг ключом,
Гробницы горя отмыкает.
И в мире, скованном грехом,
Любовь бессмертьем расцветает.