За Гранью. Миражи Истины. Глава 6

ЛИШЁННЫЕ ВОСПОМИНАНИЙ

  (Земля, ночь с 7253 на 7254 год)

  Всё то, что меня окружало, напоминало вокзал. Напоминало очень призрачно и так неточно. Если платформа осталась неизменной, то небо над головой оказалось облачённым в толстый панцирь с замысловатым рисунком. С двух концов самой платформы не было спуска вниз – вместо этого бежали движущиеся ступени. И они бежали вверх! Я завертелась на месте и увидела, что поезда, от которых идёт ужаснейший треск и шум, появляются из дырок в стене и там же исчезают. Лица окружающих меня людей были размыты и навевали отвращение.
  «МЕТРО».
  Это слово возникло само собой и принесло на хвосте какой-то удушливый страх. Мне захотелось оказаться за долгие километры от этого места и вдохнуть ароматы городского парка. Стены сжимали и давили. Иногда чудилось, что они движутся на меня с разных сторон.
  «МЕТРО».
  Страх отступил, ничего не оставив взамен. Я будто бы изменилась и перестала бояться этого места. На ум пришло что-то, говорившее, что сегодня обычный рабочий день, по крайней мере, для меня и нужно ехать на работу. Страх отступил. Появилась скучная повседневность.
  Когда подошёл поезд, я не шелохнулась. Дверцы плавно отъехали, и люди устремились внутрь. Я последовала их примеру. Вскоре, сидя в самом конце вагона, прижимая к себе небольшой кожаный рюкзачок, я с удивлением обнаружила, что не все лица людей размыты.
  Двери закрылись. Раздался шум, скрежет и неприятный скрип. Поезд тронулся.
  Лица людей, оказавшихся со мной в одном вагоне, отличались нечеловеческой чёткостью. Я могла рассмотреть каждый взгляд глаз, каждые нахмуренные брови, каждую ямочку на щеках, каждый цвет волос и каждую эмоцию.
  Сердце ёкнуло и провалилось куда-то в глубину.
  Но ничего не происходило.
  Мы ехали, сопровождаемые сильными волнами звука. Уши заложило, но я к этому привыкла. За окнами проносились серые и чёрные полосы, желтоватые лампочки. Поезд останавливался через какое-то время, но из моего вагона никто не вышел, и в него никто не вошёл.
  Я тоже никуда не спешила выходить. Я знала, что пока ещё рано и ждала.
  Шум уже не так волновал и будоражил. Он уплывал вдаль, и я, крепче прижав рюкзак, опустила голову и закрыла глаза. Выдался очень весёлый новогодний вечер. Я не думала, что мне нужно на работу, поэтому и праздновала вместе во всеми. Я не спала.
  А сейчас медленно погружалась в сон…
  Я очнулась от того, что кто-то тормошил меня за плечи. Открыв глаза, я с непониманием уставилась на мужчину, не в силах понять, где я нахожусь.
  Понимание пришло слишком быстро.
  - Какая это станция? – воскликнула я и вскочила с сиденья, чуть ли не задавив тормошившего меня мужчину.
  - Никакая, - раздалось с соседнего сиденья, - мы вот уже два с половиной часа стоим и никуда не движемся. Двери заблокированы, связи нет, интернет не ловит.
  Стало тихо. Люди с чёткими лицами смотрели на меня, а я не смотрела на них.
  Я упала, и моё тело прошибла дрожь.
  Все засуетились. Какая-то девочка, возможно даже не знавшая школьных тягот, заплакала и отвернулась. Две женщины стали обмахивать меня книгами, видимо, любовными романами, если судить по обложке, а мужчина, разбудивший меня, обхватил за талию и, усадив на сиденье, взял мою холодную руку.
  - Всё будет хорошо, - сказал он спокойным голосом.
  Но ничего хорошего не последовало…
  Мы сидели в запертом вагоне и разговаривали от нечего делать. Пытались читать романы, которыми меня обмахивали, но они понравились не всем. Пытались шутить, но на ум приходило что-то очень походившее на чёрный юмор.
  Говорили о разном…
  Постепенно мы прониклись друг к другу симпатией. Спокойный мужчина, оказавшийся хирургом, кружил по всему вагону плаксивую девочку, которая теперь весело и наивно смеялась. В самом углу юноша с девушкой, тесно прижавшись, продолжали активно знакомиться и находить друг в друге много общего. Две «любительницы романов», сёстры-близнецы, доказывали свою правоту пожилому мужчине, который лишь покачивал головой.
  Прошёл час…
  Я познакомилась со своим соседом, кого просто не замечала всё время. Это был на редкость привлекательный молодой человек, старше меня на целых шесть лет, но сейчас это роли не играло: мы обсуждали тайны космоса, который влёк нас с одинаковой силой.
  Прошло ещё сорок минут…
  - За Чёрной дырой, думаю, находится такой же мир. Пространство умеет сжиматься, но это не значит, что оно ведёт в параллельную…
  Я так и не услышала продолжение. Нас сильно качнуло, и поезд тронулся.
  - Ура!!! – закричали сёстры-близнецы и обняли пожилого мужчину.
  - Я же говорил, что всё будет хорошо. Однако… Мы проиграли, но и они не выиграли, - изрёк хирург, и маленькая девочка поцеловала его в щёку – её мать, видимо, была не против.
  Поезд набирал скорость… Но радость длилась недолго…
  Шум нарастал. Он становился невыносимым, и от него начинала кружиться голова и тошнить. Никто не понимал, почему же мы не останавливаемся.
  Когда за окном с неимоверной быстротой пролетел поток света, из ближайших вагонов послышались крики и вопли.
  Свет потух…
  Наступила темнота…
  Мы летели вперёд, не ощущая никаких преград. Скорость нарастала, а из окон в кромешной мгле блестели тонущие искры. Меня прижало к стене, а мой сосед (я увидела его силуэт, освещённый искрами из окна) схватился за поручень, чтобы не упасть.
  Темнота не давала дышать…
  Голова раскалывалась…
  Я почувствовала, как из меня уходит энергия. Моя душа будто бы уже не являлась частью тела, и я наблюдала за всем этим со стороны. Наблюдала за непроглядным мраком. Я крикнула, но мой голос перебил зловредный шум.
  Шум утих…
  Я прислушалась…
  Шума не было. Ничего не было. Я всего лишь видела черноту и ощущала движение. Страх обхватил горло и начал душить.
  Вагон накренился. Я упала с сиденья и поехала куда-то вправо. Схватиться я не могла ни за кого и ни за что. Я махала руками, но ладони сжимали воздух.
  По моему лицу прошлось что-то острое. Я опять закричала, но не услышала крика.
  Скорость нарастала…
  Руки провели по щекам и сразу увязли в чём-то липком, приносящим колкую боль.
  Вагон сильно западал на правый бок. Меня тянуло во все части света, словно желая разорвать на куски.
  Скорость нарастала…
  А затем последовал удар. Быстрый удар, который я, конечно, не услышала, но и не почувствовала.
  Я догадалась, что был удар.
  Догадалась тогда, когда уже нет смысла догадываться.


  (Мирда, 7254, весна, апрель)

  Я остановилась перед дверью нашей комнаты и замерла, боясь пошевелиться. Прошло всего лишь одно жалкое мгновение, а я прожила несколько часов, точно окунулась в свои сны. Перед глазами плясало лицо спокойного мужчины, но вскоре оно потухло, уступая реальности.
  - Теперь я знаю, где ты ночуешь, - послышался голос Минея, - самая левая дверь «квадрата» на четвёртом этаже. Я, пожалуй, забегу к себе и принесу то, чем можно замазать твой фонарь, а ты иди и пока делай, что хочешь. Но, помни, я обязательно вернусь.
  Удушливого жара я не чувствовала. Щёки не горели. От сна наяву остались одни чувства, которые исчезали и растворялись с неописуемой скоростью.
  Я нашла в себе силы перевести взгляд и посмотреть в безупречные глаза-звёзды. И даже кивнула в знак согласия, чтобы Миней ничего не заподозрил, чтобы не уловил смятение на моём лице… но, видно, от него было очень сложно что-то скрыть.
  - Ты хорошо себя чувствуешь? – тут же спросил он. – Ты… странно выглядишь.
  Я ещё раз кивнула и прислонилась к двери. Миней приблизился ко мне почти вплотную и тоже легонько облокотился о дверь. Теперь от его взора, где таилось небо, невозможно было отвести взгляд. Но я и не собиралась отводить. Мне доставляло удовольствие смотреть в эту бездонную пропасть.
  Мы молчали.
  «Так ведь лучше, правда?» – вдруг осведомился Полумрак.
  «Что лучше?» - на всякий случай переспросила я.
  «Я понял, как можно вернуть тебе божественный покой после пробуждения. Раз я являюсь участником и создателем твоих вещих снов, то способен распоряжаться ими, как захочу. Убрать их совсем я не могу, но зато в состоянии превратить их из ночных снов, сновидений, в сны наяву, видения. Теперь ты не будешь испытывать пламенный огонь, останутся одни ощущения, пережитые за один миг. Правда, видения будут настигать тебя чаще, однако вскоре ты перестанешь на них как-то реагировать и терять сознание по пустякам, - Полумрак замялся. – Так ведь лучше?»
  «Да, - беззвучно ответила я. – Намного лучше».
  «Отлично, больше не отвлекаю, наслаждайся обществом этого мальчишки», - иронично заметил мой внутренний голос.
  Миней продолжал молчать. На его лице отражалось участие, а не привычные забота и страх, скрытый за насмешкой.
  - Знаешь, - прошептал он, повторяя свои слова и слова Никандра, - в тебе есть что-то неуловимое. Ты такая…
  Я не двигалась. Недавний реалистичный сон наяву не будоражил моё сознание. Его эффект рассеивался быстро, подобно утреннему туману. Сейчас для меня существовало только замедленное время, в котором находились мы.
  Я и Миней.
  Он протянул руку и дотронулся до моей руки. Да, это не первое его прикосновение, но на этот раз оно было особенным. От него перехватывало дыхание, а сердце стучало тихо-тихо. Так тихо, что я его не слышала. И не пыталась услышать. Во мне пробудилось нечто новое и забилось вместо старого сердца. Забилось мелодично и громко.
  Миней медленно начал отводить руку к себе…
  И чтобы наши ладони не разъединились, чтобы не кончилось это неземное удовольствие, чтобы его глаза по-прежнему излучали звёздный свет, я сделал шаг по направлению к нему. Странно, но мы уже не прислонялись к двери.
  Один шаг…
  Мы стояли очень близко и смотрели друг на друга. Полумрак ничего не говорил, а предоставил действовать мне. Но я не знала, как нужно действовать. Не знала, что нужно сделать сейчас, когда Миней стоит передо мной на расстоянии десяти миллиметров.
  - Знаешь, - продолжил он, - вибрация, что исходит от тебя, слишком сильно… притягивает…
  «Притягивает», - подумала я и… всё пропало.
  Пропало новое сердце, стучащее мелодично и громко. Пропало неземное удовольствие от блеска его глаз. Пропало особое чувство его прикосновения…
  Я не знала, что и как изменилось. Миней смотрел на меня также, с непоколебимым участием, - он не изменился.
  Изменилась я…
  Мне казалось, что я совершаю что-то запретное. Нет, Закон и Истина тут ни при чём. Я сама считала, что так нельзя. Нельзя делать то, что происходит в этот момент. Нельзя подавать ложные надежды. Нельзя… этого делать нельзя…
  Но Миней не дал мне уйти… его лицо было близко…
  И я закрыла глаза…
  Однако за этим ничего не последовало. Вернее последовало, но совсем не то, что я ожидала. Дверь, рядом с которой мы стояли, открылась, и на её пороге показалась Вельмина, да так и застыла.
  Миней тут же высвободил свою руку из моей и, развернув голову, посмотрел на ненужную свидетельницу.
  - Я ещё вернусь, - негромко сказал он мне и, отступив назад, спокойно дошёл до ближайшей лестницы, а потом, как будто бы его кто-то ударил, стремглав бросился вниз.
  Я посмотрела вслед Минею, и у меня вырвался вздох – вздох облегчения.
  - Я всё испортила, да? – с разочарованием протянула Вельмина.
  - О, нет, ты ничего не испортила, - с чувством откликнулась я и вошла в комнату, миновав растерянную подругу. - Ты всё спасла.
  - Как я могла всё спасти? Он же… ну, ты ведь понимаешь?.. и тут я…
  Ничего не ответив, я закрыла дверь и, взяв за руку Вельмину, подвела её к зеркалу. Из стекла на нас смотрели две девочки в спортивной форме, правда, у меня эта форма была изрядно потрёпана.
  - Кармина не приходила? – с беспокойством спросила я, не желая развивать тему о том, что могло бы произойти без постороннего вмешательства.
  - Нет, она даже на завтрак не явилась… Кстати, о завтраке! – подруга подскочила к своей тумбочке рядом с кроватью и, взяв оттуда картонную тарелку, где лежала булочка, с душой посыпанная сахаром, опять вернулась ко мне. – Я подумала, - начала она, - что тебе будет приятно, если я принесу что-нибудь поесть, ведь ты, наверняка, голодная, как шакал.
  Я глянула на булочку и поняла, что, если говорить о том, что я голодна, как шакал либо какой-нибудь другой дикий зверь, то это будет откровенная ложь. Но всё же, смотря в честные глаза Вельмины, ожидавшие ответной реакции, во мне, шевельнулось странное чувство, которое я не испытывала очень давно, возможно, с того самого момента, когда мама впала в уныние.
  - Спасибо, но, знаешь, - я поставила тарелку обратно на тумбочку, - Миней обещал вернуться и не уточнил, когда именно он это сделает. Думаю, разумней было бы сейчас переодеться, а затем я расскажу тебе о встрече с ним, - при этих словах я не могла ни улыбнуться.
  Подруга закивала, и через некоторое время мы уже сидели на моей кровати – она, в тёмном платье, и я, в юбке от этого платья и серой блузке (белые кеды я вымыла) – и оживлённо обсуждали последние события, произошедшие со мной.
  - Рыжая – проклятый демон или чёртик из болота!!! – возмущалась Вельмина. – Можно понять споры и безобидную ненависть, но нельзя понять необузданную жестокость!!! Демон! Проклятый демон!
  На Кармину посыпался ворох обзывательств, связанных с разнообразной нечестью, которые я терпеливо выслушивала и запоминала на будущее, обогащая свой словарный запас. Однако когда подруга в третий раз назвала выскочку «лесным вампиром», я решила вмешаться:
  - Если она демон, чёрт, ведьма, вампир, то кто я?  Ангел? Ангел с крыльями из полупрозрачных нитей?
  - Ангел с крыльями? - пожала плечами Вельмина. – Вряд ли…
  Знала бы она, что, если я сейчас произнесу одну изощрённую фразу, то за моей спиной расправятся два крыла, побелеют волосы и нальются фосфором глаза. Но ведь Вельмина этого не знала. Конечно, я доверяла ей, но мне было достаточно, что Миней в курсе моих «оживших» воспоминаний и туманно осведомлён о неких крыльях, которых он никогда не видел и в которые, скорее всего, не верит. Я уже дала сбой, когда утонула в глазах-звёздах и покорилась его заманчивой привлекательности… такого не повторится. Никогда не повторится.
  Но даже Миней не знал о снах (теперь уже видениях), моём внутреннем голосе, реальных очертаний «крыльев» и фразе про Истину, благодаря которой они возникают. Ещё не было человека, которому я могла бы рассказать ВСЁ.
  Кроме Полумрака…
  Но человеком я его не считала… Да, и он и так ВСЁ знал.
  - Вообще-то он красивый, - вдруг ляпнула Вельмина, что я невольно вздрогнула, - симпатичный такой, особенно глаза. Ты хорошо его описала. Я прямо представляю... Статный, темноволосый, с такими же тёмными глазами и предостерегающей улыбкой.
  - Кто? – не сразу поняла я, но тут же замолчала.
  - Никандр, конечно!
  Запястья сдавило так, что булочка, половину которой я уже съела, внезапно почувствовав голод от рассказанной истории, чуть ли не выпала у меня из рук. Перед глазами заплясали тёмные круги, но тут же рассеялись, хотя тяжесть от возникшей боли осталась.
  - Неужели ты считаешь его привлекательным? Его, который безжалостно и без всякой причины посчитал меня своим врагом?
  - Ну, - замялась Вельмина, решив, что откровенность с её стороны сейчас обернётся ошибкой, - я же… ты… знаешь… Они похожи! – вдруг воскликнула она.
  Мы посмотрели друг на друга и отвернулись, а потом опять посмотрели.
  - Чем же они похожи? – наконец, спросила я.
  Раздался негромкий стук…
  Подруга, не успев ответить, развернулась к двери, но с места не сдвинулась. Я, к тому моменту уже успевшая дожевать остатки булочки с сахаром, прижала указательный палец к губам и осторожно поднялась с кровати. Стараясь не шуметь, миновав шкаф, не забыв глянуть в зеркало и увидеть какое-то бирюзовое пятно под левым глазом, я на цыпочках подошла к двери и прислушалась.
  Стук повторился…
  Я рывком открыла дверь. На пороге стоял улыбающийся Миней с круглой шкатулочкой в руке, отливающий блеском лакированного дерева.
  - Я ведь обещал вернуться, - сверкнув глазами, прошептал мальчик и прикрыл дверь, сделав шаг по направлению ко мне.
  Я отступила.
  Миней нахмурился. Но тут же его лицу вернулось привычное выражение. Он, миновав меня, подошёл к Вельмине, которая не замедлила подняться с кровати и встать напротив него.
  - Миней, что означает «месяц», - представился наш гость и протянул руку.
  Я подошла ближе.
  - Вельмина, «защитница».
  Подруга несмело протянула руку и аккуратно ответила на рукопожатие, почти не касаясь ладони Минея, в глазах которого при этом заплясали весёлые искорки.
  Вдруг он развернулся ко мне. Только тогда я поняла, как близко к нему подошла.
  - Ты такая свободная и любишь выделяться из толпы. Школьные правила относительно формы для тебя ничего не значат.
  Вельмина, так и оставшаяся за спиной Минея и им невидимая, затаила дыхание.
  - Правила, выполнение которых не спасает жизнь, её затрудняют, - ухмыльнулась я и, воспользовавшись паузой, добавила. – К правде всегда сложнее придраться, особенно когда она лишь косвенно относится к заданному вопросу.
  - Закрой глаза, - не стал спорить со мной Миней и открыл круглую шкатулочку.
  Я послушно выполнила его просьбу.
  - Это пудра? – сразу поинтересовалась, будто бы сбросившая оцепенение, Вельмина.
  - Почти. Это специальная смесь, которую изобрела одна очень буйная девчонка.
  Мне показалось, или при этих словах Миней вздохнул?
  - Она, действительно, добавила туда пудру, - продолжил мальчик, - а ещё клей и сок какого-то растения для стойкости. Учителя до сих пор не знают, как у нас получается заметать следы недавних драк. Они не понимают, что без драк нельзя. В жизни нужно бороться, отстаивая свою правоту.
  - Но слова… - возразила подруга.
  Миней её перебил:
  - Слова не всегда эффективны. Бывают случаи, когда они бесполезны, и ложь то, если утверждают, будто бы словами возможно изменить Мир.
  Я почувствовала, как по лицу прямо под левым глазом провели чем-то бархатистым и упругим.
  - А та девочка? – через несколько секунд спросила Вельмина.
  - Это была отчаянная девчонка. Дралась, как леопард, бегала, как гепард. И пользовалась всеобщим вниманием с симпатией. Но, увы, была слишком независима. Это её и погубило. Она решила сбежать. Говорила, что не доживёт до восемнадцати, стены задушат её раньше.
  - Неужели… сбежала? А как же сигнализация?
  - Сбежала, - подтвердил Миней гулким голосом, - одна.
  Мне не понравился тон, с каким он произнёс слово «одна». Будто эта девочка предала всех и вышла в победители.
  - Да, одна, - повторил Миней, - хотя должны были бежать все вместе, она и ещё трое мальчишек. Мы не успели, однако она успела и предупредить, и убежать. Мы оказались в ловушке и покорно ожидали утра, а она тем временем была уже далеко. Далеко… Правда, больше её никто не видел. Учителя говорили, что её поймала СКВ и упрятала в тюрьму. До её совершеннолетия… Можешь открывать глаза, - обратился он ко мне.
  И я открыла. Миней взял меня за плечи и подвёл к зеркалу. Я долго вглядывалась в глубину стеклянной глади, но синяка на моём лице не нашла.
  - Спасибо, - поблагодарила я, - не знаю, что бы сделала со мной Властилина, если увидела бы это… Кстати, вы теперь сами эту смесь делаете, если её создательница отбывает срок в тюрьме? – помедлив, спросила я и встретилась со звёздным взглядом, пытаясь спрятать в собственные глаза вопрос: «Ты и другие два мальчика всё ещё планируете убежать, несмотря на то, что первая попытка для вас не состоялась, а для некой девочки оказалась удачной, но за это она жестоко наказана?».
  Миней покачал головой, не решаясь ответить, видно, догадавшись, что я имею в виду. Он посмотрел на часы, висевшие на стене:
  - Уже без пятнадцати девять, мне пора идти. Вы ждите Просвещения, а наши уроки никто не отменял.
  Быстро попрощавшись, мальчик развернулся и направился к двери. Мы с подругой стояли, не двигаясь.
  Миней развернулся.
  - Я хочу встретиться с тобой, - обратился он ко мне, - и поговорить. Откровенно. Думаю, у нас с тобой много общего и так же много различий. Я хочу понять, что ты представляешь из себя, как и ты хочешь понять, что представляю из себя я. Ты согласна?
  - Когда и во сколько?
  - Ты ведь согласна?
  - Не могу ничего обещать. Когда и во сколько?
  Миней подошёл к двери и взялся за ручку:
  - Если я затрону в разговоре твою личную тайну, ты имеешь право откровенно отказаться отвечать.
  - Ты первый мальчишка, с которым мне довелось обменяться парой слов, но я не предполагала, что все они, все мальчишки, окажутся такими высокомерными по отношению ко мне.
  - Я не высокомерен. Однако буду ждать тебя у того самого запасного входа в ваш корпус. Ровно в четыре часа дня.
  Миней нажал на ручку и скрылся зад дверью.
  - Нет, - сказала я Вельмине, - они не высокомерные, они считают, что я перед ними чем-то обязана.
  - Да, и почему-то именно ты и Кармина? - откликнулась подруга. – Скажи, как ты смогла добиться его? - она указала на дверь.
  - Я ничего не добивалась, он, по-моему, сам меня добился, - по восхищённому лицу Вельмины я вдруг поняла, что мои слова прозвучали как-то не так, как я хотела.
  Раздался стук в дверь.
  - Он забыл свою шкатулку? – подруга огляделась, но ёмкости со смесью нигде не было видно.
  - Он унёс её с собой, - возразила я.
  Стук повторился. И дверь распахнулась…
  - Мы уж думали, что он вас обокрал! – воскликнула Илария и влетела в комнату, как меленький смерч, и чуть не задушила нас в объятиях.
  - Вряд ли бы он оказался вором, - спокойно заметила Фрида, - у него ничего не было в руках, кроме шкатулочки, которую он сам и принёс.
  - Да-да, мы всё знаем, - подтвердила Лианелия, поправляя чёлку (она всегда делает так, когда волнуется).
  - Я тебе на него погадаю, - предложила Звездана, тасуя колоду карт.
  - Желаю… удачи, - приблизившись ко мне, прошептала Лайма.
  Я переглянулась с Вельминой, и та незаметно кивнула.
  Через десять минут мы все, семь воспитанниц этой закрытой школы, сидели на пушистом ковре посередине комнаты и молчали…
  С трудом я убедила одноклассниц, что Миней всего лишь по чистой случайности наткнулся на меня во время второго круга по территории и предложил помощь, так как я сама очень устала и нечаянно врезалась в дерево, растущее около дорожки, получив при этом синяк под глазом, от которого Властилина с Эвитой будут не в восторге. Всё обернулось как нельзя лучше, мне поверили, но факт, что именно Деспина следила за Минеем и доложила остальным девочкам, меня насторожил…
  Тема о моём «поклоннике» была исчерпана…
  И мы молчали. Молчали, потому нам было неудобно говорить. Молчали, потому что не желали, чтобы слова, адресованные одному, услышали и поняли все. Было уже не так важно, что мы одноклассницы, нашедшие общий язык в этих закрытых стенах, до этого неспособные обрести его за семь лет совместного обучения. Мы молчали.
  Но всё-таки не расходились.
  Вместе лучше. И, по-моему искривлённому восприятию этого Мира, правильнее. Да, вместе правильнее переживать и волноваться, чем в одиночестве, даже если мы все, то самое «вместе», мало подходим друг другу по характеру. Однако, невзирая ни на что, прибывая опять-таки вместе, всё становиться довольно просто. Этого и не хватает тем, у кого забрали воспоминания, отобрали прошлые достижения и ошибки, лиши той части жизни, которой дорожат больше всего на свете. Но почему же, если это правда, мамина любимая фраза «Истину лучше познавать в одиночку» утверждает обратное? Ведь сейчас мы ВМЕСТЕ, и нам ЛУЧШЕ, чем поодиночке!!!
  «Я согласен с тобой, - прозвучал у меня в уме голос Полумрака, - но как сказал, сказал, не понимая важного смысла, Миней, слова не всегда эффективны, и ими не изменишь этот на редкость не твой Мир».
  - Как вы относитесь к тому, что нам стёрли память? – первая нарушила тишину Илария, которая не считала перспективой сидеть и молчать.
  - Как же здесь душно… - тут же заметила Лианелия.
  Я, не ощущавшая никакого жара, оглянулась на окно позади себя и встала с ковра.
  - Будет как интервью, - продолжала Илария, видно, эта идея её сильно захватывала, - каждый выскажется в свою очередь.
  Я залезла на кровать и распахнула окно, на миг зажмурившись. Ветер приятно обвивал лицо, и его беспечность казалась обыденной. Я отодвинула вернувшиеся створки и, не задумываясь, развернувшись спиной к опасности свалиться с четвёртого этажа, расположилась на подоконнике, опустив ноги на кровать.
  Звездана положила одну карту обложкой вверх и задумчиво на меня посмотрела.
  - Я первая, - не давая никому вставить слово, радостно заявила Илария. – Если честно, то эта шутка со стиранием памяти оказалась неудачной! Я помню школу и дорогу, по которой возвращалась домой. Даже могу сказать, что наша с родителями дверь, а я уверена, что жила с обоими из них, была покрашена нежно-розовой краской. На удивление, то, что учила я в школе, не забылось, но и то, что не учила, к сожалению, в моей голове не возникло. Думаю, задача состояла только в том, чтобы убрать воспоминания о родителях и счастливом детстве! Эта так глупо с их стороны! Конечно, здесь нет ничего страшного, что взрослые хотят отобрать наши светлые дни, которые у них, в свою очередь, отобрали их взрослые, однако в этом нет никакого смысла! И, возможно, мы сойдём с ума, - Илария запнулась, но с уверенностью добавила, - да, в этом нет никакого смысла! Следующая… Фрида!
  Мои растрёпанные косички ворошил ветер. Звездана вынула из колоды вторую карту и положила её обложкой вверх прямо под предыдущей.
  - Я не сомневаюсь, что единодушно стирали только часть памяти, посвящённой родителям, - неспешно начала Фрида с невозмутимым выражением лица, - это довольно разумный шаг, так как благодаря этому мы раньше взрослеем, но, как считаю я, этот шаг абсолютно безрассуден. Если бы нас изначально воспитывали в дали от семьи, то такой поворот событий я ещё могу понять, однако мы уже успели полюбить родителей, значит, стирая память о них, исчезает та половина нас, что принадлежала им. Из-за этого мы, скорее всего, чувствуем себя побитыми животными, а не… людьми. Следующая… Лианелия.
  В спину ударил порыв ветра, но я не стала обращать внимание на такую мелочь. Звездана вытащила третью карту обложкой вверх и положила её слева, где-то посередине от уже лежащих карт.
  - Это зверство! – яростно начала Лианелия, вновь безуспешно смахивая чёлку со лба. – Не могу поверить, что есть кто-то, кто способен забрать у других их собственные души. Ведь воспоминания – это некие частички души каждого человека, из которых собирается основная картинка его характера. Все по-своему уникальны, но после отречения от воспоминаний, мы лишаемся своей души, своего характера, по сути, того, что возможно назвать своим «Я». Это неправильно! Мы не обязаны походить друг на друга, следовательно, не обязаны терять память. Однако нас никто не спросил, и даже никто не предупредил, пока мы не очнулись уже без неё! – от таких речей у Лианелии пылали щёки. – Следующая… Лайма.
  Теперь я, не скрываясь, следила за действиями Звезданы, которая достала из колоды четвёртую карту и положила её справа от двух, лежащих друг под другом, карт.
  - Не знаю, что сказать, - робко произнесла немногословная Лайма, - нельзя судить о других, если ты сам пока не разобрался в том, что они совершили. Имеется надежда, что это всего лишь пункт грандиозного замысла. Я… и… Следующая… Вельмина.
  Звездана посмотрела на меня и начала переворачивать карты.
  - Я не задумывалась на тем, хорошо это или плохо, - просто сказала подруга, - но я остро ощущаю потерю тех, кого я любила. Сомневаюсь, что я была единственным ребёнком…
  Я перевела взгляд на Вельмину, которая, погрузившись в размышления, будто бы никого не замечала.
  Её отец работал тайным агентом, как сам и говорил. Правда, от него нельзя было добиться, каким именно тайным агентом он работает. Однажды сказал, что ловит преступников опасных для жизни мирных людей, и это оказалось единственным, что он в состоянии нам поведать. Каждые три месяца уезжал в столицу (именно этот город, где находятся закрытая школа и ЦКВ), и тогда моя мама брала на себя заботу о маленькой Вельмине, ведь у неё самой мамы не было. Это нас и соединило. Нас, у кого не имелось одного из родителей.
  У отца подруги было по-детски серьёзное лицо и шрам почти через всю левую щёку. Мы не знали, откуда появился этот шрам, но считали, что это последствия работы тайного агента.
  Его звали Диакон, что расшифровывается «служащий».
  «Не вздумай напомнить ей об этом, - вмешался Полумрак, - если с моей помощью ты помнишь всё, то необязательно, чтобы другие тоже всё помнили, теперь уже с твоей помощью».
  - Не важно, что я забыла, - в этот момент сказала Вельмина, - но я всё равно люблю. Не знаю кого, но люблю.
  «Прости», - еле слышно произнёс мой внутренний голос.
  «Я тебя не виню», - беззвучно ответила я.
  Раздался стук. Пятый раз за это утро.
  - Открыто! – закричала Илария, хотя причины повышать голос не было.
  На пороге появилась Деспина с ухмылкой на лице. Она обвела взглядом наше сборище и гадко улыбнулась. При этом жесте повисло томительное напряжение, и мои одноклассницы застыли, словно каменные изваяния. Я терпеть не могла эту недобрую улыбку, но продолжила сидеть на подоконнике спиной к высоте четвёртого этажа, а Звездана, как я отметила, незаметно убрала карты, в том числе те, которые лежали на ковре.
  - Я пришла вам сообщить, что Властилина ждёт всех нас в актовом зале, - пропела Деспина. - Вход в «квадрате» на первом этаже.
  Дверь со стуком закрылась.
  - Если она слышала наш разговор… - начала Лианелия, но умолкла, поправляя чёлку, которая снова и снова возвращалась на лоб.
  - То нас ждёт выговор, - без всякого выражения тревожных чувств закончила Фрида и поднялась. – Идём, а то ещё опоздаем, - она повернулась ко мне и Вельмине, - спасибо за кампанию. Мне понравилась ждать. Ждать именно так.
  - Ура!!! – воскликнула Илария. – Мы узнаем Истину!!! – и, не забыв обнять нас с подругой, выскочила за дверь, оставив ту нараспашку.
  Лайма медленно последовала за ней. Лианелия за руку с Фридой двинулись следом.
  - Иди, я сразу за тобой, - шепнула я Вельмине.
  Та недоверчиво на меня посмотрела, но, встретив мой пронзительный взгляд двух холодных изумрудов, кивнула и поспешила выйти из комнаты.
  Я повернулась к Звездане. Мы остались одни.
  Совсем одни.
  - Выбери одну, но не смотри, - приказала одноклассница и развернула в левой руке целый веер из карт, в правой она держала ещё четыре, - не думай! Выбери ту, которую укажет сердце.
  Я наклонила голову и вытащила карту из самой середины, так, по крайней мере, показалось мне.
  - Обман, - выдохнула Звездана, и в её глазах промелькнуло разочарование.
  Я пожала плечами. Никогда не верила в поднебесную чушь.
  «Зря, - сразу возразил Полумрак, - когда умело гадают, будущее приоткрывает занавесу туманов, да и… Тёмная Материя играет весомую роль».
  «Тёмная Материя?» - с сомнением спросила я, но так и не узнала ответ.
  - Я гадала на тебя и того мальчишку со шкатулкой Минея, - Звездана взяла меня за руку и сжала запястье. – Мне жаль, но его чувства к тебе обманчивы. Он обманывает сам себя и тебя тоже, считая, что ты ему нравишься…
  Я услышала, как внутри меня что-то сильно забилось:
  - Кто же ему нравится по-настоящему?
  - Та, которая похожа на тебя, и в жилах которой течёт твоя кровь, - прозвучало отстранённо, словно камни падали в мутную ручную воду.
  Я, к тому времени уже соскочившая с подоконника и стоящая посередине комнаты напротив Звезданы, вернулась к окну и закрыла его. Зловещие слова предсказательницы меня задели, но я не хотела подавать этому виду.
  - А где же моя любовь? – я вновь подошла к однокласснице и сама сжала ей запястье.
  Звездана покачала головой:
  - Карты ничего не говорят об этом. Твой будущий друг либо умер, либо не родился, либо находится не на Мирде. Его будто бы нет.
  Я не шевелилась:
  - Ты хочешь сказать, что у меня никогда не будет друга?
  - В том-то и дело, - Звездана высвободила своё запястье из моей руки, - он существовал или будет существовать, но сейчас его жизненная нить никак не реагирует на мой зов.
  Я не сказала ничего. Запутанная речь походила на монолог сумасшедшей.
  - Идём в зал…
  - Ты иди, я потом подойду.
  И только когда за Звезданой закрылась дверь, из моих глаз потекли слёзы. Первые слёзы после стирания памяти.
  Я не поняла, почему плачу.
  На душе было тоскливо…