Воровской закончен путь

С детства был весьма горбат.
Разве в том я  виноват?
Рос на улице один,
Воровал, простолюдин.

Воровал и попадался,
Я сбегал и много дрался.
Подставлял своих дружков,
Обирал легко лошков.

Римский гладий-меч по мне.
Седина уж в бороде.
Хоть природный иудей,
Звал меня народ - ромей.

Слышал - братец  увязался,
За Христом он в путь подался.
Я же следом за толпой.
Труп, другой лежит за мной.

Забирал я только деньги.
Вот на храмовой  ступеньке
Я сижу и вижу – ОН!
Брат зовет его Христом.

Входит  в Храм, оттуда грохот.
Что сказать? Лишь только - хохот!
Разогнал Христос менял,
Деньги я же собирал.

Да ошибся, признаю.
В тюрьме точно не сгнию.
Деньги взял, но не убил.
Тот, кто видел, властям слил.

Навалились всей толпой.
Одному я дал ногой.
Меч достал и им колол.
Двух-трех точно заколол.

Был избит, в темницу брошен.
Хожу кровью и взъерошен.
Сняли скальп наполовину,
Таким только в домовину.

Крест я свой тащил легко,
Это мне не западло.
Воровской закончен путь.
Щас бы мне винца хлебнуть.

Гвозди вбили - не орал,
А Христа-то я признал.
Я узнал его глаза,
Был младенцем он тогда.

Я был глупый, молодой -
Грабил всех наперебой.
Вспомнил мать его, отца.
«Мне осла, тебе- маца?»

Третий с нами - городской.
Быстротечен век людской.
Что там пишут над Христом?
Иссечён он весь хлыстом.

Пишут - Иудейский царь,
Вот какой он государь?!
Он не Ирод, не Пилат.
В чем, скажите, виноват?

Слышал я – лечил народ,
И не замечал суббот.
Был за это осужден,
Сыном Божьим наречен?

Городской кричит – «Господь?
Исцели ты нашу плоть!
Сам сходи и нас снимай…»
- Господи, а как нам в рай?

Трудно мне уже дышать,
Тело выше поднимать.
Сильны руки, но сдают.
Слышу вроде я - поют?

Кто поет? Откуда глас?
Кровь в глаза, чуть-чуть сейчас.
За грехи мои - мой крест,
Вскинул тело, что окрест?

Где Голгофа, Город где?
Женщина стоит в платке.
«Истинно скажу тебе -
Быть в Раю …» Иду в траве???