Мой дед

Очнулся он в тиши пустой, давящей,
Казалось голова его кипела.
Не помнил: в прошлом он иль в настоящем -
Земля зияла ранами обстрела.

В десятке метрах танк горит подбитый,
Не выжили враги, все тут остались!
И вспомнил всё… Он ждал их под ракитой,
Гранату кинул вслед, попасть стараясь.

Вот боль пронзает тело, как кинжалом,
Нога разбитая и кровь сочится.
Перетянул чем смог. Соображал он:
«Где я? Нельзя мне в плен попасться фрицам»

Лежит за танком в колее глубокой,
Решаясь встать, свалился без сознанья.
Очнулся, слышит близко треск сорочий…
Уткнулся в землю, сжав своё дыханье.

«Фашисты!?» Как-то стало жутковато.
«Где  наши?  Видно, с боем отступили…
Эх, жалко, вот бы мне гранат десяток -
И немцы б здесь уже не говорили».

Ждал долго темноты, не поднимаясь,
Ничем себя врагам не выдавая.
К земле прижался, с ней почти сливаясь,
От боли ран сознание теряя.

Полз ночью он, а днём лежал в воронке,
В пути встречая вражьи караулы.
И снился дом, в нём братья и сестрёнки…
«Мне надо жить», - твердил, сжимая скулы.

«Как без ноги? Домой пошлют приказом,
А я ведь не добил врагов поганых
Изгнать хочу фашистскую заразу!»
Он полз, почти не думая о ранах.

Ушёл от немцев, выжил и не сдался.
Изранен, но живой с войны вернулся!
Знал твердо он, за что с врагами дрался,
Он наш герой, он к славе прикоснулся.