Древнеегипетские посиделки

Что мне осталось? Только память. Вспомнился вдруг. Не знаю, почему. Тот день. В нашей пещере внезапно отменили экспериментальную религию. Ну, как отменили? Это же невозможно отменить. Просто запретили понятие. Употребишь во всеуслышание — переселят в другую пещеру. А может статься, и в другую реальность. Наша пещера неописуемо колоссальна. Конца и края нет переходам и ответвлениям.  Взъерошенный и взбешённый Сет примчался только вечером. У него длинные уши и ярко-красная шевелюра. Ты слышал, спросил он? Знаю, ответил я. Сет: что предпримем, Имхот? (Он дал обет говорить лишь вопросительно.) Я: их ничем не проймёшь, бороться с ними всё равно как заталкивать обратно рождённого не от меня ребёнка. Сет: ты пробовал? а что если взорвать Централ? Я: не подпустят шерданы. Он: ты так их называешь? а не гориллы ли они обыкновенные? почему бы не привлечь Гора с его убойной колесницей? Игра не стоит свеч, давай-ка лучше жить как жили. Это я сказал, Имхот. А как мы жили, брат? Это он спросил. Будем и дальше искать край вселенной, который должен же быть где-то там в песках. Ты уверен? Так утверждает старина Тот, его, правда, уже никто не слушает с тех пор, как ему запретили появляться на Собрании. На сборище, ты хотел сказать? Можно, впрочем, попробовать разбудить Хлебника. Не боишься? удастся ли его потом усыпить? Об заклад не побьюсь. Тогда к чему будить лихо? не лучше ли основать новую религию? Бог-то един. Думаешь, я не в курсе? Ему надо только присвоить ещё одно имя. Так рождается новая религия. (Утром нас выловили и поместили в лабораторию, в мозгах оставив одну на двоих память.)