Когда -то жизнь моя была пиром

Когда-то, насколько я помню, жизнь моя была пиром, где раскрывались сердца, где пенились вина.

Как-то вечером посадил я Красоту себе на колени. — И горькой она оказалась. — И я оскорбил её.

Я ополчился против справедливости.

Обратился в бегство. О колдуньи, ненависть и нищета, вам доверил я своё сокровище!

Я сумел истребить в себе всякую надежду. Передушил все радости земные — нещадно, словно дикий зверь.

Я призвал палачей, чтобы в час казни зубами впиться в приклады их винтовок. Накликал на себя напасти, чтобы задохнуться от песка и крови. Беду возлюбил как бога. Вывалялся в грязи. Обсох на ветру преступления. Облапошил само безумие.

И весна поднесла мне подарок — гнусавый смех идиота.

Но вот на днях, едва не дав петуха на прощанье, решил я отыскать ключ к минувшим пиршествам и может быть, вновь обрести пристрастье к ним.

Ключ тот — милосердие. — И наитье это подтверждает, что всё былое — лишь сон.
«Навек останешься ты гнусью, — воскликнул демон, наградивший меня венком из нежных маков. — Ты достоин погибели со всеми страстями твоими, себялюбием и прочими смертными грехами».

Да, много же я взял на себя! Но не раздражайтесь так, любезный Сатана, умоляю вас! И в ожидании каких-нибудь запоздалых мелких пакостей позвольте поднести вам эти мерзкие листки из записной книжки проклятого — вам, кому по душе писатели, начисто лишённые писательских способностей.