Дело поэта

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

СТРАХОВ — Представитель власти.
ТОПОРОВ — Его помощник. Следит за порядком и смыслом.
ПТИЦЫН — Поэт.

Место действия: Комната с серыми стенами. Посередине стол, графин с водой (пустой), лампа под зеленым абажуром (светит строго вниз, в бумаги). На стене плакат красным по белому: «СЛОВО — ДЕЛО».

(За столом сидит Страхов. У него лицо человека, который никогда не чихал громко. Рядом стоит Топоров, прямой как топорище. Напротив, на табурете, сгорбившись, сидит поэт Птицын.)

СТРАХОВ (тихо, почти шепотом). Ознакомимся. Вот ваше, гражданин Птицын, творение. «Стих». «Весна». Цитирую по описи. (Читает ровно, как сводку погоды):

«Вчера в окно стучалась ветка,
Как пальцы тонкие руки.
А нынче… нынче встала клетка
Из слов и тающей строки.
И там, за краем переплета,
Где воздух горек и лучист,
Летает маленькое что-то,
И тихо-тихо так свистит».

(Страхов откладывает листок. Пауза. Слышно, как муха бьется между рамами.)

СТРАХОВ. Что это, Птицын? Что это за «клетка» и за «маленькое что-то», которое свистит? Вам слово предоставлялось для прославления, а не для... свиста.

ПТИЦЫН (голос с хрипотцой, как у простуженного скворца). Это птица.

ТОПОРОВ (резко). Какая птица? Мы переписи орнитологической не имеем. Факта наличия птицы за окном не зафиксировано. Вы описываете неподтвержденный объект.

СТРАХОВ. Топоров, не рубите. Дадим гражданину Птицыну самому объяснить. Значит, клетка. Клетка из слов. Вы полагаете, что слова — это ограничение? Вы считаете, что наш утвержденный лексикон является тюрьмой для вашего... воображения?

ПТИЦЫН. Я считаю, что «свистит» рифмуется с «лучист». Это аллитерация. В ней нет политики.

ТОПОРОВ. В каждой запятой политика! Вот я читаю: «Где воздух горек и лучист». Почему воздух горек? У нас нормативы по сладости воздуха выполняются на сто двенадцать процентов! Горек — значит, недоволен. Лучист — значит, блестит. А что именно блестит? Неясно.

СТРАХОВ (листая папку). Тут у нас еще донос от гражданки из пятой квартиры. Она пишет: «Птицын свистел в ванной. Вода в кране шла, а он свистел. Ритмично. Без разрешения».

ПТИЦЫН. Но я же не словами свистел. Я просто так.

ТОПОРОВ. «Просто так» — это анархия, Птицын. Есть свистки утвержденные: милицейский — для порядка, фабричный — для труда. А ваш свист — это семиотический террор. Непонятный сигнал.

(Страхов встает. Он подходит к стене, где висит цитатник, и достает оттуда маленькую грязную тряпку.)

СТРАХОВ. Я, гражданин Птицын, человек простой. Моя фамилия обязывает меня к тишине. Но я забочусь о вашем же благе. Скажите, вот вы пишете: «Летает маленькое что-то». А если это «что-то» улетит и не вернется? Что тогда? У нас, знаете ли, Великая Ограда строится. Отовсюду. Чтобы никто не потерялся. А вы дыру в Ограде ищете. Своим словом.

ПТИЦЫН (вздрагивает). Это просто стихотворение.

СТРАХОВ. Просто стихотворений не бывает. Бывает или нужное, или лишнее. (Садится обратно, смотрит в глаза Поэту с отеческой грустью). Я читаю ваше дело и вижу корень. Фамилия. Пти-цын. Вы понимаете? Корень «Птиц». Фатальная предрасположенность к полету. А у нас — время шагающих колонн. Стройность.

ТОПОРОВ. Разрешите, товарищ Страхов. В рамках превентивного искоренения метафоры, предлагаю ограничить полетность данного гражданина. А именно: изъять из его лексикона слово «там». Потому что «там» — это «не здесь». А «не здесь» у нас нет. У нас везде «здесь».

ПТИЦЫН (почти смеется, но смех похож на всхлип). А как же я скажу: «Я иду туда»?

СТРАХОВ (задумчиво). А вы не идите. Стойте. Вы уже пришли.

(Долгая пауза. Лампа подмигивает и гаснет на секунду, потом снова разгорается, но уже тусклее.)

СТРАХОВ. Суд удаляется для вынесения приговора. Гражданин Птицын, вы останетесь здесь. Смотреть на стену. В стене нет слов. Только факт стены. Изучайте.

(Страхов и Топоров выходят. Дверь захлопывается с мягким, ватным звуком. Птицын сидит на табурете, глядя в серую крашеную стену. На стене, на уровне глаз, кто-то до него, видимо, еще один поэт, ногтем процарапал одну букву: «С». Просто буква.)

ПТИЦЫН (шепотом, одними губами). С... свистит... свет... свобода... стена... смерть…

(В комнате тишина. Слышно только, как за стеной, в другой камере, кто-то мерно и тяжело стучит — ТОПОРОВ. Рубит бумагу.)

ЗАНАВЕС.