Сиреневая пустыня

                Проклят каждый, убивший себе подобного.
                Но лучше быть проклятым, чем порабощённым.

Мы по-разному умираем:
На кого ополчится случай,
Для кого уж пора настала,
Кто и сам удавиться рад.
Мы со смертью своей играем,
Но старуха играет лучше.
И, проигрывая, устало
Мы шагаем - кто в рай, кто в ад.

Но другою дорогой уходит солдат.

Он уходит, похолодевший
И оглохший в бою от взрывов,
Он уходит, чтобы отныне
Не вернуться уже назад.
Кто – от ужасов поседевший,
Кто угрюмо, неторопливо,
Сквозь сиреневую пустыню
Мерным шагом идёт солдат.

Кто один, кто вдвоём, кто за рядом ряд.

Здесь и правый, и виноватый
Вёрсты меряет сапогами,
К переносице сдвинув брови
(А зачем в пустоту смотреть?).
И плетутся вперёд солдаты,
Загребая песок ногами,
Нахлебавшись по горло крови,
Чтоб от жажды не умереть.

Рай закрыт для них, в пекле им не гореть.

Середина 1970-х


П.С.
Это стихотворение я написал ещё в студенческие годы, на третьем или четвёртом курсе. Просто как-то всплыло. Не судите строго. Честно говоря, не хотел по сегодняшний день выставлять. Но решил таки скинуть на стихиру - чисто для памяти. Это у меня после "Двести семьдесят третьего" сочинилось - "Сиреневая пусьыня", "Всё равно для солдата",  "Солдатики"... Конечно, если бы я составлял свой сборник для печати,  нипочём бы их не включил - за исключением 273-го. А так - как исторический казус сойдёт).