Голод

он долог... он волк в мире единокровном
он колокол ждущий удара и снова
молчанием жадным приветствует свет
твой солнечный Голод смотрящего вверх...
тревожный тактильный фамильный фантомный...
он Голод оставшихся после разгрома
он Голод неспящих в железных объятьях
мистерии ржавой...он право безправных
он пепел надежд...черный парус Тристана
мерещится птицей бескрылой и странной...

привычка почти не дышать...не хотеть
остаться за кадром чумы...не болеть
предчувствовать смерть в немоте пантомимы
и ехать на поезде мимо и мимо...
причину в себе распиная невинно
скрутилось змеиное время в пружину
на гвоздике "здесь" в твоём личном "сейчас"
ты ходишь по призраку дома смеясь
стучащие в дверь получают отказ...
ты вышел в себя в непогашенный свет
отчаянье ночи оставив на дне
голодный цветок научился цвести
тянуться мистерией в свой Элевсин
колодцы и стены сжимают виски
в тишине...
в тиши...нет больше смысла и радости верить 
зверь Хаос стучится в закрытые двери
предчувствие меры и право на солнце
оставил игрушкам слепой поводырь
и право влюбиться в изменчивый мир
сквозь стены изломанной птицей лететь
на голос судьбы на седьмой континент
под шёпот имён  тонких струн флажолет
пытаясь догнать умирающий свет
в созвучиях слов остывающий след...
галактики мёртвых летят в фиолет
уносят надежды по кванту всё дальше
по праву свободы красиво и страшно
под горечь иллюзий на крыльях вчерашних
снег слепо идёт в никуда
и становится падшим...

мы движемся долго по лезвию долга
вопросами сшитые нитка с иголкой
неважно откуда приходит ответ
возможно минута равняется тысяче лет
однажды в нас вечность пройдёт незаметно как снег...
или как человек...
ошейник эстета  аскеза монаха
твой способ взорваться до полураспада
возможность познания  малая плата
за путь беспощадный к себе по канату
немой собеседник...слепой символ веры
надсмотрщик волчий и высшая мера
твой пу́рпурный плащ...
согревающий холод...
низложенный в слово
твой
солнечный Голод...