Гармоника продолжение

Ясно всё! Не медля в деле,
тут же Люба и Иван
яблоко спасенья съели,
поделивши пополам.

Не успели превратиться
беглецы в двух голубей.
Суждено им очутиться
в сетке той, что сплёл злодей

Он, за Ваней наблюдая.
был в личине Паука,
и, момента выжидая,
бросил сетку с потолка.

Голубочки в сетке бились,
вырывались –  не смогли,
и в ловушке очутились,
став обычными людьми.

Злобный старец в тронном зале.
Для расправы стража там
дерзновенных привязала
крепко-накрепко к столбам.

Ваня молвил для Любаши:
«Очень жаль! Не смог спасти
ту, что всех милей и краше.
Опрометчивость прости!

Скоро казнь – исход известен.
Боли, страхи – всё стерплю.
Жаль одно: не петь мне песен
той, которую люблю!»

Сердце Любино клокочет,
плач слетает с алых губ:
«Жить моя душа не хочет
без того, кто мне так люб!»

Взяв для казни плётку в руки,
старец злобно закричал:
«Лжец сейчас умрёт от муки –
плату эту обещал!

Буду я сегодня ночью
грёзы с ужасом вкушать.
Сгинешь ты, а я уж точно
облик твой смогу принять.

Ныне в камень превратишься,
и тебя утащат прочь.
Я же, снадобья напившись,
справлю свадебную ночь.

Приворотами и силой
своего теперь добьюсь.
На Любаше, пусть не мил ей,
с принуждением женюсь».

Пальцы Вани первым делом
ловко бросили перо,
и оно из рук слетело
и к столу с питьём легло.

Там, где трон, во мраке зала
с зельем, смешанным уже,
чаша полная стояла.
Боль у горемык в душе.

Плётка молнией сверкнула
и – удар. Смотрел колдун,
усмехался – боль свернула
Ваню в каменный валун.

В тот момент, как, сделав дело,
чародей затрясся весь,
птичье пёрышко взлетело
и нырнуло в чудо-смесь.

Старец Любе угрожает:
«До тебя дойдёт черёд!
Ночь блаженства наступает».
И Паук питьё берёт.

Старикашка улыбнулся,
чашу бережно поднял.
Смесь хлебнул и поперхнулся,
захлебнулся и упал.

Чародея дух покинул.
Тут и Аист прилетел.
Он мгновенно перья скинул –
и на трон Царевич сел.

Люба к брату подбежала,
не смогла восторг сдержать.
Плакать тут же перестала,
стала брата целовать.