Воспоминания в нецарском селе

«Воспоминаньями смущенный,
 Исполнен сладкою тоской»
/ А. Пушкин. Воспоминания в Царском селе /

Еще мерцали звезды ярко,
туманы падали легки.
Держала юная доярка,
свою Буренку за соски.
Она доила больше нормы,
чтоб я достойно ел и пил,
поскольку сказочные формы
лишали разума и сил.

Я проявлял вовсю сноровку,
держась за это... как ни глянь,
конечно же, не за коровку
и не в такую, право, рань
в почти заброшенной деревне,
где стойкий запах – за версту
и разминают где издревле
соски рогатому скоту.

Всегда тянуло на природу,
к березам и на сеновал.
Там экзотичности в угоду
с дояркой юной ночевал.
Но городу претит эклога,
иным амбре он весь пропах.
Дресс-код. И требуется много
болтать на разных языках.

Даешь и пиццу нам, и силос
в пространстве эдаком одном,
чтоб, наконец, осуществилось
слиянье города с селом,
когда находится всё вместе,
как предрекали сгоряча
в том незабвенном Манифесте
два корешка-бородача.

И хочется воскликнуть: «ой, ля!».
От мегаполисов вдали
в немецкой деревушке фройляйн
на эту мысль их навели.
Да пусть у них свет ночью ярок,
да пусть дороги, как паркет,
но нет у них таких доярок,
к тому ж таких буренок нет.

Что мучит хуже ностальгии?
Невесел, но навеселе,
не забывая дни былые,
я оказался вновь в селе.
Знакомый запах, те же лица,
ленцой пропитанная тишь,
гонима ветром черепица
с полуразбитых серых крыш.

А где доярка молодая?
О, нет! Скажи мне: «Кто такой?
Вы обознались. Та – другая»
и поведи меня к другой.
Молчит. Ручьем стекают слезы
из впалых и потухших глаз,
а постаревшие березы
глядят на постаревших нас.