Мы

Она – одинокая женщина с сыном. Сын вырос, женился и стал жить самостоятельно. Только она так много работала, привыкла к его присутствию после работы дома, к тому, что надо помочь, подсказать, что порой советовала тогда, когда совсем не просят ее мнения.
Теперь она в наконец-то в санатории. Радовалась, ходила кормить уток на мост, в церковь по деревенской тропинке, кушала любимое заказное – творожную запеканку и горячий суп, начала ходить в библиотеку, общаться с соседкой. Взяла томик Пушкина, «Евгений Онегин», там как раз красиво описаны все сезоны. Скромно и прилежно ходила она по длинным коридорам санатория на процедуры, любила пошутить с врачами... Понравилось там. И понравилась. Интересному мужчине с Кировской области, жестянщику, интеллигентному, читающему. Приятной внешности она была, расцвела от заботы. А дома... Она была другой. Не собой. Судила сына, пыталась рассорить их с невесткой, во все дела вмешивалась. Просто что-то включалось в ней нехорошее. Страх за сына, страх одиночества и ненужности, нетерпение и недоверие к человеку, непохожему на нее, речь о невестке...
Так думал сын. А она, мама, даже не знала, как к ним подойти, как разговаривать, как помогать или не помогать. Переживания так сотрясали нервную систему, что она и поехала в санаторий, хорошо, сын и помог... И вот, уже веселая, она потеряла фотографию сына – красивый парень, глаза – ее...И не смогла ее найти. Не было у них разговора, открытого, ну, повздорили бы сначала, покричали бы, а потом успокоились, разошлись бы по углам, а потом поговорили бы открыто – о том, кто что чувствует, чего хочет...
«И снова стали бы «мы», а не я одна,» – подумала она. Взяв у того мужчины адрес, чтобы иногда переписываться первое время, поздравлять друг друга с праздниками, из санатория она ехала с чувством бесконечной благодарности.
А сын думал: отправим маму чтобы она не мешала…Вместо того, чтобы открыто поговорить, вновь опустилась вуаль несказанности, непроговорённости. Когда она ехала с подарками семье сына, он думал, куда ещё отправить маму на будущий год…Разве мог он знать, что происходит в душе у мамы, скромной трудолюбивой женщины, сыночек которой часто болел, бежал к ней со школы, терялся во дворах…
Садясь на пятичасовой автобус до дома, она не знала о его мотивах. Он устал. А она с настроем подарить медвежонка и дымковскую игрушку внучке, обнять её и даже невестку, подарив ей вязаные носки, и тёплый жилет – сыну, и маковые булочки-завитушки на всю семью, мечтала попить чая и рассказать о своем путешествии... И, может быть, всё стало бы по-другому.
Никто не встречал ее на автовокзале. Сын забыл время её приезда, не записал, перепутал... Как говорится, с кем не бывает... Вот только момент, о котором он не знал, момент на радостях, когда душа её была так открыта к диалогу, к любви, к возможному счастливому будущему, может быть, возвратится еще очень нескоро... И непросто.
Но худа без добра не было. По словам преподобного Серафима Саровского, «на радостях можно что угодно совершить», и самое главное, что она тогда сделала для себя и в итоге для всех – простила.