и тихо плакал он... LI

...как только в танцевальный зал зашел -
так сразу к стеночке прилип - от неожиданности -
там столько их! - красавицы такие! -
Ваня стеснительный, глаза опустил -
и правильно! -
от красоты их неземной с ума легко сойти -
рассматривал свои чулки, топтался у стены...

птенцы судьи - все десять -
топтались напротив -
у стены другой -
их не узнать - уже так возмужали, подросли -
уже подыскивают себе Фемид
усвоили давно -
лишь красота ее корону наденет на голову...

они спешат - все десять одновременно -
напялить мантию судьи;
не примеряли еще ее -
одна-единственная - золотая -
покоится на дне в огромном сундуке -
ее под золотым замком
судья-отец столь ревностно берег!

не нужен пес - советник спал на нем,
вздыхая сладко, после того,
как каждый птенчик забежал к нему -
тайком от остальных братьев своих;
поклялся - каждый - отцом своим:
'я самый умный среди братьев своих!
я буду судьей, а ты - советником моим!'

беззубый напомнил -
невзначай:
'судья имя должен свое уметь писать!' -
указывая на золотой сундук;
так разозлил птенцов:
'писать умеешь ты!' -
каждый из братьев говорил;

а вот советник не говорил бы так,
если бы знал -
братья-птенцы уже давно списали его,
как рухлядь, на покой;
и то что передумали - Ваня подвел -
скорее черт,
когда украл его;

беззубому и невдомек -
с такой беспечной легкостью
он обещания свои орлам раздал;
кода десятый вышел, размышлял:
'ну надо же, науку мою постигли хорошо!
врут - даже глазом не моргнет из них никто!
зачем искусству этому их научил?'

укладываясь на сундук,
все напевал себе под нос:
'а мантия одна! ее не разорвать!-
не может уснуть, вздыхая о своем -
корона...мантия...Фемида......' -
бог знает, что еще
тревожат детский и почти невинный сон его;

птенцам не спится давно -
а кто поймает для них Фемид?
у них уже давно веревки готовы и мешки;
отправились толпой - все десять -
к отцу совет искать;
за четверть века отцовства
впервые счастлив судья!

его так огорчил учитель беззубый,
в который раз не смог сказать,
кто самый умный среди птенчиков;
вопрос птенцов так вдохновил отца -
кто знает, может девы юной красота
заставит ум свой отыскать? -
               хотя бы одного -
если молчит, бездействует и бог?

на радостях отец
с готовностью подсказку деткам дал:
'для нас все средства хороши!'
эх сила здравого ума!
все десять в поле кукурузное пошли -
наставник и учитель беззубый подсказал
интимный ритуал:

'в избранника Фемиды - каждый -
должен бросить кочаном -
и только в лоб! -
чтоб помнил, кому должен служить;
а потому вы все такие умненькие!
красивые-красивые!' -
советник со слезами на глазах шептал птенцам;

уж очень птенчикам пришелся по вкусу такой обряд -
после того, как кукурузой разукрасили
друг друга,
сообразили - красавицам это должно понравиться -
засели в кукурузе их впечатлять -
только те мимо 'ага-агу-хи-хи-ау!' -
птенцы с 'гы-гы-гы-гы!'бросались кочанами в них;

когда спустили псов на птенцов -
не долго обижались -
десять умов нашли еще средство одно -
решили танцем покорять;
а, стоя у стены, решали спор между собой -
не обошлось без кулаков и синяков -
не могут поделить красавиц!

толкались, подпрыгивали, шептались -
в уме движения танца повторяли,
чтоб в грязь лицом не ударить;
по правде сказать, не знают птенцы,
на каких красавиц смотреть -
перед глазами только и мелькают
спины других парней;

сердились, бубнили; возмущались:
'дурак, ну, как же так,
кому показывать мы будем танец?' -
и ожидали - вдруг красавицы сами поймут -
их пригласят -
а те - все мимо, мимо них...
так и топтались десять у стены;

заметив Ваню - он платья снял -
вот негодяй! -
но мигом узнали птенцы его -
заревновали: 'откуда взялся?'...'опять он!?'

            ничто так не способно вдохновить,
            как новость об успехах соперника!
            и в золотой дворец судьи кто-то принес:
            'он ищет ее!'
            'кто - он? кого ее?'
            ясно птенцам без лишних слов!

            вопрос в другом -
            пустил кто слух такой?
            советник не в счет -
            не посещает танцы давно...

эх, знали бы вы птенчики?!....