Немного округ Нарбутов 8...

Начнём (в блажь) округ «украинского» Нарбута со своей «очехвостки». Тем более, что залетела она в само название.
ЛеваНда…

[Левада (от греч. ;;;;;;;; – вода, водоём) – изначально заливной луг или затопляемый пойменный лес. Но в современном русском языке слово стало использоваться для обозначения любых земельных угодий: огороженных или окопанных лугов или пастбищ, приусадебных участков земли с сенокосом, огородом и плодовым садом или другими деревьями.
На юге России левада иногда обращалась в пашню, огород или в сад.
Также слово может обозначать:
участок речной долины, обсаженный деревьями и использующийся под сенокос, пастбище и частично огороды;
огороженное искусственное пастбище для лошадей площадью 2–4 га;
лиственный лес в поймах рек Украины и юга России, обычно состоит из дуба, вяза, ольхи, тополя, ивы.
Леваду используют при создании пейзажных парков на Украине, в России, а также в других странах постсоветского пространства.]

С какого бодуна (бута-бурта-нарбута) это «заливное-пойменное», так «супоросно» расписанное в стихе В. И., превратилось у меня в некую «леванду»?! Очехвостку свою я хутенько поправил, и её, мабыть, никто и не заметил. Но – случилась. А – с чего?! Ведь – не просто так, и, вряд ли, с уже с оттопыренной самим Нарбутом «супоросности».
Леванда… Такого и вовсе не встречается. Даже странно!
Иное дело – Лаванда. Хоть горная, хоть какая другая. Это – если о цветочном растении, а не о «лавине». А через него (и – даже, наоборот) – о той песне, сверкнувшей в середине 80-х (с Софией Ротару и Яаком Йолой, на новогоднем (1985-86) «Огоньке»).
Откуда и как взялась собственно песня, подробно рассказывал автор текста Михаил Шабров. Касательно подозрений насчёт «плагиата» (заимствования) уже Владимиром Матецким каких-то  «музычных пунктиков» (проигрыша) у Леонарда Коэна («Dance Me to the End of Love») – оставим за скобками. Тем более, что сам я этого как-то касался (накидывая свою вариацию к тексту уже Л. К.).
А фрагментик из «советской легенды» прикинем. В память (а кому-то и в ностальгию). Между прочим, названием песни при её первом («огоньковом») представлении было «Мы помним всё».

Лаванда, горная лаванда
Наших встреч с тобой, синие цветы
Лаванда, горная лаванда…
Сколько лет прошло, но помним я и ты

Лето нам тепло дарило
Чайка над волной парила
Только нам луна светила
Нам двоим на земле
Но куда ушло всё это?
Не было и нет ответа
И теперь, как две планеты
Мы с тобой далеки

София Михайловна (так – к «украинскому шарму»!), после известных событий, приняла сторону родной Украины. Сама-то она – из Черновицкой области (вполне себе русинской).
Яак Арнович (а Эстония в нашем «междусобое» тоже высвечивалась) отошёл в мир иной в 2014-м...
Значит, эта песня (помню, конечно…) меня и подвигла в ту «оговорку»?!
Вполне вероятно (взяла и «перекликнулась» – с «левадой»).
Правда, если в «украинство», то «Лаванда» ещё и с другого бока могла зайти…

[Горнострелковая рота специального назначения «Лаванда» (укр. Гірськострілецька рота спеціального призначення «Лаванда») – горнострелковая рота специального назначения внутренних войск МВД Украины, основными задачами которой являются проведение антитеррористических мероприятий в горной местности, ликвидация бандформирований и борьба с диверсионной деятельностью, а также, в условиях вооруженного конфликта на территории Украины захват и удержание перевалов до подхода основных сил, охрана и оборона особо важных объектов в горной местности, разведывательно-диверсионные мероприятия на временно оккупированной территории.]

Сформирована в 1996 году в Симферополе… Так то ж было ещё до замайданных «присоединений-аннексий»…
Но… Вряд ли. Вряд ли, что ко мне – через это. Ибо «стрелков из «Эдельвейс»» помню хорошо (ещё – от Высоцкого), а этих – не скажу, чтобы. И вовсе не в «зьнявагу».
А чем бы мне ещё это «виево» («Левада») от Нарбута зацепить?! Стих-то, сам по себе – симпатичный. Сугубо по-пиитски.

Иволга визжит средь зелени,
– Нет, не птицы так поют.
Крокодил торчит в расселине:
Ящеричный там приют.
Свинтусу расстаться с лужею
Очень, очень не легко:
Дышит грудью неуклюжею,
Набирает молоко.
Супоросая!.. Под веткою
(Глубоко от клюва птиц)
Гадом, лысою медведкою,
Сотня сложена яиц.

Вот, и пойми ты этого вертопраха! Я – о Нарбуте.
С любовью он тут (не без смешинки, конечно) к той леваде украинской (а и – вообще, к Украине), или с сарказмом (не без яда)?!
С «гадом» да «супоросым свинтусом». А и прочей «вычварью».

Сколько кочек! Их не трогали,
Их не тронут косари:
Пусть растут, как и при Гоголе...
Ты со мной поговори,
Украина! Конским волосом,
Бульбой был бунчук богат...
Отчего же дочка голосом
Кличет маму из-за хат…

Как  повернуть… С учётом розных контекстов (как прошлых, так и будущих, к этому от 1910-го).
А стих (как такой) – Гарный! Пусть и не без при-гари.
В 1920-м (уже после серии неслабых приключений), в Николаеве Нарбут выдал такое. Не без наших «междусобоев».

Объят закат военной бурей,
И гетманская булава
Грозит конторщику Петлюре:
Смотри, крепка ли голова!
А полководец в треуголке
(Увито лаврами чело) –
Пилсудскому с улыбкой колкой: –
И Вас, фельдмаршал, понесло?
И снова Русь в сырой берлоге
Ворочается, как медведь,
Чтоб на неезженой дороге
Встать на дыбы и зареветь.
Огонь исторгнут из железа.
Стальные когти грузных лап,
И – четким стуком митральеза
Пронижет вой и лязг и храп.
Кто победителем из праха
Подымется, скажи, закат?
И для кого чернеет плаха?..
...Ясновельможные молчат.
И только тени роковые
В бровях упрямо залегли
Да в алый свет отходит Киев,
Под сень знамен родной земли.

Н-да… То уже после мытарств в Ростове (от белогвардейской контрразведки), с данными там покаянными показаниями, кои (вдруг обнаружившись) посодействуют окончательному – уже сталинскому – приговору незадачливому большевику.
А здесь… Киев блаженно отходит под «сень знамён родной земли». В «алый свет».
Правда, на неезженой дороге встаёт, с рёвом, на дыбы, вылезший из сырой берлоги Русский Медведь… Родной ли?!
Как хочешь, так и повёртывай. А старший брат-художник, в это время, дорисовывает первые марки «народной (не советской!) Украины» и эскизы банкнот. Или… То – с Георгием Ивановичем – было двумя годками раньше?! Ещё при Скоропадском. А к 1920-му он уже закладывает основы «советско-украинской книжно-журнальной графики». Ну, а уже в мае – попросту помирает.
Младшему же суждено было иное…
То ли тот Медведь затоптал, то ли сталинские (с ягодко-ежовскими стрекунами-нашивками) соколы не проворонили. А и то. Ведь, Медвядяюшка – горазд (до сих пор) на себя разные кокарды лепить, да лампасы приторачивать. Когда подошло – в Святую Русь. А что не так – в «мы на горе всем буржуям...». А и опять – по-новой, но в те же лапы-скрепы, обоймашки-придавишки. С замахом-промыслом «поглыбже да поширше».

9.04.2026