Петербургская рулетка

«Шутки - шутками, а сорок…»
                Анна Ахматова

Закат несёт зловещий полумрак.
И патрулям вдали из полумрака
Мерещится их самый главный враг -
Пенсионер, гуляющий с собакой.

Когда-то здесь стоял его завод.
И на заводе жизнь прошла когда-то.
Теперь завод снесли и город ждёт,
Когда жильё построят. Для богатых.

…«Блокируйте! Рулетки наголо!» -
Звучат команды буднично и звонко,
Но в этот раз бойцам не повезло:
Навстречу шла мальтийская болонка…

Когда собака выше сорока,
На морду ей должны приладить клетку.
Иначе к ней потянется рука
С поношенной замызганной рулеткой.

Тех, кто пониже, просто «пронесло»,
Поскольку, не вставая с табуретки,
Законник взял сакральное число
С уже давно знакомой этикетки.

Уйдя в кинологический прорыв
В клубах законотворческого жара,
Законник создал новые миры,
Где нет собак опасней сенбернара!

«Каких бы нам ни стоило трудов,
Мы не позволим им гулять спокойно!
Мы уберём собак из городов!» -
Сказал сурово бдительный законник.

Конечно, тот, кто создает закон,
Не станет заниматься мутью всякой,
А это значит, он и только он
Решает, где мне жить с моей собакой.

Мой Петербург! За грех твоих страстей,
За гибель императорской короны
Ты получил ответственных людей,
Придумавших отличные законы.

Любой закон, конечно, не пустяк
И там, где всё подчинено закону,
Нам на уши повесят всех собак,
Поскольку дорожают макароны…

И наполняя штрафами бюджет,
Уже ничто не будет под вопросом,
И если не понравился сосед,
То можно наказать его доносом.

А там, где Dura lex, закон суров!
И прямо из ахматовского «сора»,
Где можно раздобыть немало слов,
Пришло на ум простое слово «сорок».

Не тридцать восемь и не сорок два!
Ошибка в этом стала бы фатальной,
Но там, где лишь «слова, слова, слова»,
Ничто не может оставаться тайной.

Так уж случилось. Просто повезло.
И Менделеев тайны не нарушил,
Когда открыл сакральное число,
Кому-то согревающее душу.

Им невдомёк, а у него был дог
По кличке Бисмарк, так как лаял громко.
Но Менделеев в страшном сне не мог
Представить то, что ждёт его потомков.

Нам преданно служа за веком век,
Породы совершенствовались наши,
Но тут пришёл с рулеткой человек
И всё смешал в одну большую кашу…

Возможно, этот славный инструмент
Ему отец в младенчестве доверил,
И вот настал трагический момент,
Когда он всё вокруг уже измерил…

И начертала мудрая рука
Вердикт суровый неразумным людям:
"Породы - две. Одна - до сорока,
Другая выше. Мы её не любим!"
 
Как будто прозвучал античный хруст,
И словно пробежал мороз по коже,
Наверно, тот, что чувствовал Прокруст,
Когда Тесей загнал его на ложе...

…Закон юриста должен быть суров!
А справедливость - это только к Богу.
…В деревне больше не найдёшь коров,
А в городе теперь не встретишь дога.

Намордник - догу. В кровь разбита брыль.
И стала пыткой каждая прогулка.
И сразу раны разъедает пыль
С засыпанного солью переулка.

Не облизать в намордниках носы
И не вздохнуть собакам полной грудью,
И с грустью видят пожилые псы,
Какими злыми нынче стали люди.

Хозяев дога можно оскорблять,
Любовь к собакам превращая в клички,
И в обиходе часто повторять,
Чтоб это стало будничной привычкой.

А если в чьей-то жизни всё не так,
Нет денег на бутылку или булку,
Пусть знает: это всё из-за собак,
Ушедших на вечернюю прогулку.

Как просто накормить электорат,
Подбросив сверху тему для раздора,
Чтобы опять пошёл на брата брат
И не заметил истинного вора…

Для некоторых счастье - тот вопрос,
Где без кота им ничего не мило,
А для кого-то радость - это пёс,
Который даст нечаянные силы.

Он позовёт уставшего гулять,
И в этом обязательном гулянье
Откроется внезапно благодать
Второго долгожданного дыханья.

Хозяину с болонкой повезло.
И это счастье каждому знакомо,
Когда он возвращается в тепло
Собакою наполненного дома.

Мы с детства знали, что собака - друг,
И по дворам не шастали маньяки,
Был безопасен добрый мир вокруг,
Где дружно жили люди и собаки.

Былая радость тех ушедших дней…
А был ли он, тот беззаботный вечер?
Ну, вот и всё. С собакою моей
У нас ни с кем не будет больше встречи…