Поговорим, отец

Поговорим с тобой, отец, поговорим,
Я посижу тихонько у твоей могилы.
Над  гранитом вечерний свет, как тонкий дым,
И травы шепчут так смиренно и уныло.

Я буду жить, как ты учил, за нас двоих,
Не прятать совесть за удобной тишиною,
Хранить в ладонях свет твоих речей простых
И мерить путь не выгодой, а правдою земною.

Мне не хватает твоих крепких тёплых рук,
Твоей улыбки и спокойствия мужского.
Ты был мне, папа, и опорой, и как друг,
И не заменит уж никто тебя такого.
 
Имеет жизнь своё начало и конец,
Как свечка в храме: вспыхнет, дрогнет и угаснет.
Но всё, что есть во мне достойного, отец,
Твоим трудом зажглось и не пропало напрасно.
 
Мне не хватает твоих крепких, тёплых рук,
Твоей улыбки и спокойствия простого.
Ты был отец  мне   — верный друг,
И не заменит уж никто тебя такого.
 
Поговорим с тобой, отец,  но в этот час.
Молчит гранит, и сердце слышит слово.
И я уйду, перекрестившись, в этот раз,
Чтоб жить — за нас двоих, неторопливо.
 
Пускай Господь хранит тебя в иных полях,
Где нет разлук, где день немеркнущий и длинный.
А мне нести  свой крест в обыденных делах,
Чтоб стать хоть в чём-нибудь твоим достойным сыном.
 
Я буду жить, как ты учил, за нас двоих,
Держать свой путь без лишней жалобы и гнева.
Среди забот, дорог, ошибок городских
Искать не шум, а тихий смысл и силу неба.
 
Мне не вернуть из прошлых лет ни дня былого,
Не отогреть ладонью стынущий гранит.
Но всё, что в сердце уцелело дорогого,
Во мне твоим живым присутствием горит.

Имеет жизнь своё начало и конец,
Как колокольный звон, плывущий над домами.
Но то, что есть во мне достойного, отец,
Ты зажигал когда-то добрыми словами.

Мне не хватает твоих крепких тёплых рук,
Твоей улыбки и спокойствия мужского.
Ты был мне, папа, и опорой, и как друг,
И не заменит уж никто тебя такого.
 
И пусть пройдёт за разговором много зим,
Пусть заметёт тропу метелью  и снегами—
К тебе я буду приходить опять и снова,
Пока во мне звучит: поговорим, поговорим отец.